— Руку, мать твою! Сколько вас учить?! К пустой голове!..
Но я уже вышел из-за стола.
Близнецы спали в сдвоенной кроватке. Сон их спокоен и беспечен, как может быть безмятежен только сон малышей. Взрослые люди спят не так. Чутко, будто и не спят вовсе, а всего лишь дремлют. Готовые в любой момент перейти от сна к бодрствованию. Словно дикие животные, постоянно ожидающие опасности. Но Анька и Ванька, как и все маленькие человечки в их возрасте, обладали этой привилегией. Спать спокойно, не задумываясь о том, что ещё может выкинуть этот непредсказуемый мир.
Анька обняла маленькой ручёнкой плюшевого мишку, причмокивая во сне губками и пуская пузыри. «Что тебе чудесится, моя хорошая»?
Ванька же, как и подобает мужчине, серьёзен. Хоть и с ноготок, а уже мужик. «Расти, пацан», — подумал я. — «С твоими столь рано прорезавшимися талантами ты должен вырасти непременно хорошим человеком. По крайней мере, не хуже, чем папа с мамой».
Нет, конечно, я не образец добродетели, и под этим небом ходят люди гораздо более достойные. Но всё же, всё же… Где-то, в глубине души, я надеюсь, что чаша, на которую складируются мои добрые поступки, весит гораздо больше, чем та, другая…
Летели самолётами Аэрофлота, и я благоразумно не лез с предложением ускорить это дело и добраться самостоятельно. Подробно проинструктированный Виктором сохранял угрюмый вид, в разговоры не вступал и на провокационные предложения стюардессы, типа «Виски, сэр!» не откликался. Да и вообще, какой из меня сэр. У меня ж, если верить Инне, на морде написано пролетарское происхождение.
Приземлились в Иерусалиме, то да сё. Таможня, детекторы-мелаллоискатели. О почётном гражданстве я помалкивал в тряпочку, а потому обошлось без цветов и оркестра. Едва выйдя из здания аэропорта, тут же, найдя укромное местечко, «перешёл», чтобы спрятать паспорт и вооружиться. Хотя, зачем это делаю, и сам себе сказать не мог. Дальше мой путь лежал в Бейрут. Это который в Ливане. До Хайфы добрался на автобусе, и очень надоели досмотры и проверки. Всё же, достали арабы Израильтян. Словно в Северную Корею попал. Там, читал, нельзя без письменного разрешения покинуть место проживания. И тоже кругом солдаты, солдаты… Так что, пришлось при первом же шухере «возвращаться» в коридор и делать обратную рокировку. В Хайфе малёк побродил по городу, сходил на набережную, где когда-то качалось на волнах плавучее кафе. Господи, как давно… И «перешёл». Глупо пытаться пересечь границу в «этом» мире. До места километров двести, так что, с Божьей помощью допрыгаю на «кузнечике». Снова велосипед и вот я уже на Земле-2.
Когда-то здесь цвели сады, теперь пришедшие в запустение. Потом потянулись мёртвые рощи маслин, засохшие фиговые деревья и дикие виноградники. В свое время они обильно плодоносили, снабжая жителей этого мира превосходными винами.
В свое время они обильно плодоносили, снабжая жителей этого мира превосходными винами. Я не торопясь прыгал, оглядываясь вокруг. Вскоре пейзаж стал более однообразным. Небольшие подъёмы чередовались с пологими спусками. Снова город. Опять зелёная зона из плодовых деревьев. Кладбище. Ещё то, на которое людей свозили до «обеззараживания». Карьер, где добывали камень. Войдя в город, не удержался, и зашёл в один из домов. Даже сейчас, по прошествии более чем двадцати лет с момента трагедии он носил отпечаток хозяев, явно любивших местные традиции. Небольшой дворик, запертый со всех сторон стенами, вымощен мозаикой и украшен большими раковинами. Интересно, это из Средиземного моря, или же их привезли из Персидского залива? Несколько фонтанчиков, теперь высохших и забросанных мусором окружали густые заросли жасмина, олеандра и роз. Тоже, мёртвые. Бассейн, выложенный белым мрамором. Некогда в нём купались хозяева. Среди яркой и густой зелени блестели золотые клетки, в них держали певчих птиц. Стены дворика увиты плющём и виноградом.
Я представил, как хорошо в этом зелёном раю в жаркий полдень. Из которого наружу, во внешний мир, ведет только одно окошко — вверх.
В дом заходить поначалу оказалось страшно, но я всё же решился. Комнаты убраны коврами и шёлковыми тканями. Повсюду лежало множество подушек всех мыслимых цветов. В сухом климате их не тронул тлен и, если бы не слой пыли… Впрочем, это вполне современное жилище. И, как и в домах Москвы, здесь имелся экран во всю стену, да и кухня поражала обилием различной техники.
Интересно, сколько у хозяина имелолсь жён? Я представил восточных красавиц, привольно расположившихся на этих пуфиках, и сердце защемило от жалости.
Всё-таки, странная скотина, человек. Вот иду я по этой мёртвой земле, чтобы, «перейдя» в свой мир убить скольких-то его жителей. И — ничего. А тут вдруг сопли развесил. А ещё говорят мол, миллионы жертв — это статистика.
Но, распуская нюни, делу не поможешь и я, выйдя во двор, взвился ввысь.
Пока скакал, подобно гордому джейрану, так и сяк ворочал в голове предстоящую операцию.
Два с лишним года назад, после сольного выступления, израильтяне, как вы помните, всячески старались нас ублажить. Включая ордена и почётное гражданство. Но никто не проникся, и переселяться к ним не стал. И мобильный модуль, в подарок новой родине не приволок. Не знаю уж, предпринимались ли попытки купить это дело, но, мне кажется, что да. Причём на самом высоком уровне. Но не вышло, как я понимаю.
И всё бы ничего, да вот только недавно «кузнечики» Российского производства появились у арабов. Ну, дети Моисея, естественно, сразу себя пяткой в грудь. Дескать, Россия вась-вась с международным терроризмом. Наши, конечно, ручки к сердцу, морду кирпичём. Спите спокойно, дорогие бывшие сограждане. Виновные будут наказаны.
Бог его знает, насколько большая шишка теперь Виктор, но в результате в дело снова запустили проект «Странник». О-хо-хо, грехи мои тяжкие. Самое прикольное, что по документам всё в ажуре. Спасибо всё же Сенсэю, не стал спрашивать, «а не мы ли это продались Алькайде»? Хотя, мог бы и спросить, а то что-то давно я никому в глаз не давал. Так, по дружески…
Всё, доскакал, кажется. Плюс-минус не в счёт. «Переход-велосипед-переход». Ура! Наши в городе! Вернее, за городом. И красота вокруг, мать твою! Просто поразительно. Небо, такое голубое, что кажется нарисованным. И в этот вечный аквамарин упираются снежные вершины. Великолепная зубчатая цепь горных пиков и прекрасное море со скалистыми, изъеденными волнами берегами составляют общий фон, на котором поднимаются террасами разноцветные домики красивой архитектуры. И снова вокруг виноградники, пальмовые рощи, сады апельсинов, гранатов и миндалей.
И снова вокруг виноградники, пальмовые рощи, сады апельсинов, гранатов и миндалей. С востока красноватые дюны, постепенно засыпающие сады, делают вид ещё эффектней. И ещё какие-то деревца, с верхушками, похожими на зонтики. В общем, ландшафт не хуже, чем в Швейцарии. Вот только мумба-юмба, понимаешь… Дети Востока, для которых такие как я, вроде, как и не люди… А так — с удовольствием бы приехал сюда с друзьями отдохнуть, на недельку-другую.
Солнце клонилось к западу, отбрасывая на море багряные блики, и я решил подождать темноты. Дело у меня здесь тайное. Можно даже сказать, деликатное. Так что — повременим.
