Хотя, что это я. Ведь люди имеют такое замечательное свойство — взрослеть. С годами человек набирается жизненного опыта и мудреет. И в десять лет мы видим жизнь не такой, какой она покажется нам в двадцать. В тридцать обнаружим еще что-то, чего не заметили или не поняли раньше. За это время в жизни произойдут какие-то события, мы их переживём и обдумаем. И, станем смотреть на неё совсем другими глазами.
К счастью, мы не статичны и не похожи на мраморные изваяния и можем развиваться. Вот только какой путь выберет маленькая Кени? Но в этом мы не властны над ней, ибо тут за нас поработала природа. И я нисколько не верю во всю эту дребедень про «плохое» и «хорошее» воспитание. Везде и всюду сующие свой нос американцы вполне обоснованно доказали, что так называемая педагогика играет лишь два( !) процента в формировании характера человека. Остальное же в нас заложено на генетическом уровне. Хотя, задолго до яйцеголовых люди знали это и так. И много веков назад Омар Хайям написал бессмертные строки.
Благородство и подлость
Отвага и Страх
Всё с детства заложено
В наших чертах
До смерти не станем
Ни лучше, ни хуже
Такие, какими нас создал Аллах
Так что я очень рад тебе, маленькая Кени. Надеюсь, ты не обманешь наших ожиданий. И со временем в тебе не прорежутся черты монстра-латиноса, с которым нос к носу столкнула судьба два года назад.
33
Наконец, как всегда, тактично и ненавязчиво, церебральный шлем напомнил о том, что цель путешествия близка. Что ж, пора. Снизившись, «ухожу» в коридор. Скутер удобно приютился возле собратьев, в одном из которых уже устроилась малышка. Лена стояла, оперевшись на корпус и что-то ей объясняла. Я спрыгнул на землю и, привлечённая шумом, она подняла голову.
— Где мы?
— Над Приютом.
— Пойдёшь в модуле?
Я молча кивнул и стал облачаться, поудобнее устраиваясь на сиденье.
Кени, заинтересовавшись новой игрушкой, тот час выбралась из катера и заспешила ко мне. Тут же быстро защебетав с недоступной для меня скоростью. И, хотя говорила по-русски, всё же сильно мешал акцент. Но с явно просительной интонацией. И это было понятно без слов.
— О, my God!* — (*О мой Бог, англ). — Невольно застонал я и умоляюще уставился на Лену.
Нет, не подумайте, я не такой уж гадкий и противный. Но, согласитесь, «выйдя» на высоте тридцати километров с прицепившейся девочкой… Б-р-р. И даже то, что существовала возможность «дубля» не делало ситуацию лучше.
Лена подошла и, взяв малышку на руки, направилась к домику.
Та захныкала, но вскоре, по-видимому, увлечённая рассказами о всяких вкусных вещах, запасённых мною «на чёрный день» умолкла. А я «материализовался» в реальном мире, распростёршимся далеко внизу и стремительно нёсшемся навстречу. Послушный подсознательным чувствам «кузнечик» тотчас замедлил скорость падения. И я стал медленно парить, как заправский скайдайвер* (*Skydiver — Парашютист (англ) наслаждаясь ощущением полёта. Ну и что, что роль шёлкового купола выполнял титановый механизм из другой реальности.
Впечатление практически то же, а гораздо более совершенная система безопасности и возможность управлять скоростью нисколько не умаляла прелести и полноты ощущений.
Приземлившись, «убрал» модуль и поспешил к «бунгало». Малышка спала, а Лена, сидя в кресле, держала в руках какой-то толстый том.
— Что читаешь? — Полюбопытствовал я.
— Да так… — Неопределённо улыбнулась она.
— Да ладно уж, колись.
Иногда я настырен до неприличия. Но Лена не обиделась а только, закрыв книгу, посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.
— На миг мне показалось, что мы с ними чем-то похожи.
— В смысле? — Не понял я.
— Понимаешь… В вашем мире обнаружили Новый свет. И, когда пришло время, толпы искателей приключений устремились на открытые земли, давая выход инстинкту экспансии и снимая напряжённость, возникшую в тогдашнем обществе.
— Ну и?..
— Так вот. У этих… как и у нас, я имею в виду МОЙ мир, Америки не случилось. И люди продолжали вариться в переполненном и бурлящем котле. Накал нарастал и всё вылилось в такие ужасные формы.
— Ай-яй-яй, какие мы сердобольные. — Не удержавшись, съязвил я. — Ты ещё пытаешься их оправдать.
— Не оправдать, — поправила меня Лена, — понять. Чтобы аккуратно взять под локоток, братьев наших напористых. И нежно направить в один из незаселённых миров. Пущай уж там безобразничают, чем людей губить, почём зря. Нет, конечно, очень хочется «отшлёпать по попке» но «низ-зя». А, вовремя «сняв напряжение» и «сбив температуру» мы сможем контролировать «течение болезни».
— Угу. — Неопределённо протянул я.
— Нам всем придётся часто бывать у агнов. На какое-то время, практически поселиться в их мире, заняв ключевые посты. И ведь, ты понимаешь, для этого придётся их освободить. А ведь с тёплыми местами, как известно, добровольно никто не расстаётся…
Я устало вздохнул. Нет, всё-таки мой оптимизм, частенько называемый Инной бестолковостью имеет огромный плюс. И мне даже стало жалко Ленку с её стремлением найти какое-то подходящее решение, способное удовлетворить всех. В принципе, оно есть, такое решение. И, я даже подозреваю, что идея приходила на ум и Профу и Гроссмейстеру и была отброшена за неприемлемостью. Ассимиляция. Ведь, давно известно, что исподволь, постепенно, слив воедино две культуры можно избежать многих бед. Вот только сама мысль о том, что придётся жить рядом с агнами… Б-р-р. И наверняка возникнут межрасовые браки. Вот любопытно, как это с зеленокожей партнёршей?..
Но, раз уж никто не решился озвучить столь «заманчивое» предложение, значит, оно по многим причинам неприемлемо. И нам, волей неволей придётся создать некое подобие «резервации» для. Хм-да… Однако ж и самоуверенные мы морды. Горстка наглецов с зачуханной и при этом, одной-единственной планетки лелеет планы по переустройству мироздания. Хотя, смелость города берёт, а нахальство, как известно — второе счастье.
— Ладно Юр, пошли, что ли? — Прервала мои размышления Лена. — Инка с гостями, должно быть, вернулись уже.
Она взяла малышку на руки и я, дотронувшись до её плеча «вывел» всех наружу.
Они и в самом деле уже вернулись в Приют. И, судя по удовлетворенным улыбкам и радостному гомону, шоппинг удался. Вот, дожили, наконец. Не всё же нам в Турцию за шмотками мотаться. Уже и к нам, аж из самой Африки за тряпками едут.
Уже и к нам, аж из самой Африки за тряпками едут. Не Париж, конечно, да и одёжки не от кутюр, но погордится-то я имею право? Ладно, шутю, шутю.
Увидев мать, Кени радостно завизжала и бросилась ей на шею. От счастья лицо Н-Гдэны залилось слезами, а тётки, сложив руки, с умилением наблюдали за воссоединением семейства.
Чёрт, за всеми этими перелётами я так толком и не узнал, из за чего этот сыр-бор разгорелся. Ленка тоже была не в курсе и, тронув Инку за рукав, поинтересовалась:
— Поговорили?
— Поговорили. — Подтвердила та. — Ты понимаешь, «продвинутая» то, оказывается малышка.
— Это мы уже знаем. — Отозвалась Лена.
— Ах да. Девочка же не спит. — Понимающе кивнула Инка и продолжила. — Так вот, оказывается, этот мудак — не родной отец Кени. И, пару лет назад, прослышав о её способностях, заставлял её заниматься банальнейшим воровством. А когда Н-гдэна воспротивилась, устроил это показательное аутодафе. Дабы продемонстрировать, кто здесь, то есть, тьфу, там у них, хозяин.
