И тут обвалилось старинное здание, простоявшее двести лет.
Как и положено, «возмущаться начали, на общее собранье собрались…» Но это опять извечное рассейсое «Кто виноват»? Мне ж, сами понимаете, на тех «кто виноват» было по барабану. И я быстренько приступил ко второй части Мармезонского Балета, ничтоже сумяшеся насчёт того «Что делать»?
«Запасшись» парой-тройкой канистр с бензином я, за день до происшествия, вошёл в обречённое строение. Дело близилось к закрытию и, послонявшись туда-сюда, поднялся к чердачной двери. Она, как и положено, была закрыта на навесной замок, но меня это волновало мало, так как я «ушёл» в коридор.
Кто-то где-то строил планы, пророча историческому сооружению вторую молодость. Объявлялись многомиллионные тендеры и чиновники потирали руки в предвкушении солидных взяток.
Объявлялись многомиллионные тендеры и чиновники потирали руки в предвкушении солидных взяток. Мечты, мечты, где ваша сладость?
Занялось сразу и горело ярко. И, как и положено, сгорело дотла.
Совесть меня не мучила тогда, не сильно тревожит и теперь. Да, два человека погибло. Причём страшной смертью. Но ведь в «прошлый раз» пострадало около двухсот. И, среди них женщины и маленькие дети. Знаю, не имел я права решать судьбу этих двоих, но так уж вышло… А деньги… Нет, никакими деньгами не заменить жёнам мужей. И дети, лишённые отцов тоже, узнай об этом, наверняка прокляли бы меня. Но там, в несостоявшейся катастрофе, под обломками Манежа, людей осталось гораздо больше…
— Мерзавец ты, «господин Аббат»! Да и я не лучше.
Но Старший находился где-то далеко, а вечернему подмосковному шоссе, пустынному в этот час, было всё равно. Оно наверняка видело не одну трагедию и, имей возможность говорить, у слушателей волосы встали бы дыбом. Ведь, по статистике, в автомобильных авариях гибнет гораздо больше народа.
— Ты где шлялся-то? — Инна с наигранно-весёлым любопытством повернулась ко мне.
— Да так… Нарисовалась одна деловая встреча.
— А-а.
Казалось, она потеряла к разговору интерес, но вдруг спросила:
— В последнее время что-то произошло?
— Да нет, вроде. Всё как всегда. — Я и в самом деле не понимал, куда она клонит. — А что, я дал повод?
— Ну, не то чтобы. Но задумчивый ты какой-то.
— А, это. Да, понимаешь, Ленка тут чтиво подсунула. Вот я и пытаюсь что-то сообразить.
Мы сидели на веранде, глядя в ночное небо. Лена осталась в комнате, смотреть новости. Малышня уже спала, так что, ничего не мешало нашему тет-а-тету. Да и Инна, против обыкновения не ерничала, и я мысленно удивлялся взятому ею тону.
— О чём хоть пишут-то?
— О всяком. Ленка вот, например, нарыла случаи, похожие на наши. Ну, не совсем, конечно, — поправился я, — но, с небольшой натяжкой можно провести некоторые параллели.
— Можно-то можно, да вот надо ли?
Не зная, что сказать, я пожал плечами. И, в самом деле, что бы я сделал, если бы кто-то, пусть и без задней мысли, стал совать нос в мои дела? То-то и оно. Пожалуй, Ленкино, да и моё, чего уж греха таить, любопытство оправдывало лишь расхожая фраза: «Кто не знает собственной истории, у того нет будущего». Хотя, если разобраться, история толком не известна никому. Вернее, каждый ведает свою. Умытую и причёсанную. А так же кастрированную. И ничего, живём, как видите. Как живём — это уж другой вопрос. Хотя и на него ответ очевиден. Как умеем, так и живём. Точно так же, как жили люди, о которых написаны столь интересные статьи. Жили себе, и не забивали голову разной ерундой, вроде «ответственности перед будущими поколениями» или тем «что о нас подумают потомки». Может, благодаря именно такой позиции эти самые потомки и существуют-то до сих пор.
Что же касаемо конкретно меня то, как ни напрягал мозги, ничего путного в голову не шло. Все мои предки абсолютно «нормальные». Крестьянами они были. И только мама с папой, на волне индустриализации приехали в город. И никаких тебе выкрутасов.
С Инной пытался поговорить на эту тему, но она лишь отмахивалась. Девочка моя вообще предпочитала замалчивать своё происхождение. Тоже, кстати, самое, что ни на есть рабоче-крестьянское. Словно стыдилась этого. Но, надо отдать её должное, их кожи вон не лезла, стремясь войти в какие-то особые «круги» истеблишмента.
Словно стыдилась этого. Но, надо отдать её должное, их кожи вон не лезла, стремясь войти в какие-то особые «круги» истеблишмента. Просто выдумала красивую сказку и жила в ней потихоньку. Не знаю, что за разговоры на эту тему вела с ней боярыня Земцова, но надеюсь, масла в огонь не подливала. Со мной же, насмотревшись на мой пофигизм, эту тему предпочитала вообще не затрагивать… Что ж, спасибо и на этом, как говориться.
— Когда пойдёте?
— На днях… Лёнька должен подхехать. Да и ты Лену оккупровала… Кстати, как у них с Виктором?
— Как, как. Да как обычно. — Это значило, что на предложение руки и сердца, ежели таковые опять имели место, боярыня Зецова снова ответила отказом. Предпочтя статус свободной женщины. Эмансипация, блин. Но, не моё это дело. — Кстати, Рита звонила. У неё в Париже украли паспорт. Пусть Виктор поможет.
— Спрошу.
Виктор, сославшись на занятость, приехать отказался, и пригласил к в гости. В смысле на работу. Попрощаться и «сделать внушение»… Не буду углубляться в описание строения и его месторасположения. Контора, она и есть контора.
— Кабинет у тебя хороший!
— А то?
Он протяну руку, и кивком указал на одно из незанятых кресел. Кабинетик так себе, я видел и получше. По телевизору. Но все соответствующие атрибуты наличествовали. Вплоть до секретарши. К чести Сенсэя, это пятидесятилетняя дама, малёк смахивающая на воблу. Но, несмотря на внешнюю сухость у неё светлая, хорошая улыбка. Если б не знал, где она служит, легко бы спутал с заслуженной учительницей. А ведь она в звании, не ниже моего. Да уж, внешность обманчива.
Но тётенька, тем не менее, исправно принесла чай и, выслушав указание Генерала «никого не пущать» удалилась.
Виктор поставил на стол коробку с кусковым сахаром, и я тут же захрустел, нимало не заботясь о сохранности зубов.
— Ну, и?..
— Да, понимаешь, Рита во Франции застряла. Паспорт украли…
— Бывает.
В голосе Виктора не слышалось ни малейшей заинтересованности. Скорее, сквоозило скрытое злорадство, типа «мы же вас предупреждали». Вон значит как. Но я пришёл за помощью, и уходить без неё не собирался.
— Что значит, бывает? И ты считаешь это ответом?
— Чем плох мой ответ? Не хуже других.
— Но и не лучше.
Виктор с усмешкой покачал головой и отхлебнул чайку. Я же трущил рафинад, не сводя с него требовательного взгляда.
— Ну, чего уставился?
— Ай-ай, Виктор Петрович. Нехороший ты, оказывается, человек. Можно сказать, овощное растение семейства крестоцветных.
— Каких ещё красноцветных?
— Raphanus sativus.
— Ты мне голову-то не дури. Интеллигент.
Нет, хорошо у него это получается. Смачно так, колоритно. Вроде и ничего такого, а сразу всё всем становится ясно.
— А! — Махнул я рукой. — Редиска ты, Генерал.
Всё ж, за героическими буднями, он нашёл таки время посмотреть «Джентльменов удачи», так как заулыбался.
— А чего ты ожидал, скажи на милость. Что я прямо сейчас подниму взвод «Альфы» и помчусь брать штурмом Париж?
