Хотя, нет, не всё. Например, со всеми этими расстройствами, я изрядно проголодался. И, прежде чем предпринять путешествие в Москву, зашёл в один из маленьких ресторанчиков в замеченном городке.
Уселся за столик и жестами изобразил, что хочу есть. Передо мной поставили большущую тарелку, и я почувствовал, что чертовски, просто безобразно и до неприличия голоден.
Аромат копчёного мяса защекотал ноздри и вскружил голову, заставив заурчать желудок. Казалось, даже кровь скорее побежала по венам, подгоняемая учащённо забившимся сердцем. Потекли слюнки и я, урча, словно голодный зверь, впился зубами в поданный мне кусок. Эх, пивка бы сейчас. Я щёлкнул пальцами и на столике быстро появился кувшин с пенистой шапкой. И очень вовремя, надо сказать, так как во рту начался пожар, который я поспешил залить продуктом местных пивоварен. Холодным, пенистым. Казалось, оно таяло во рту, гася угли и, в свою очередь, требуя «продолжения банкета» в виде воблы. Мечтать не вредно, ибо воблы в меню не было.
Но это я уж совсем оборзел.
«Как быстро ты превратился в эстетствующего гурмана». Ехидно начало моё «второе Я». Хотя, кто их, гурманов знает. Может, они воблу на дух не переносят.
Поймав себя на этих мыслях, я понял, что вот теперь, мне действительно всё нипочём. И, расплатившись долларами, вышел из заведения и побрёл за город, чтобы, наконец, забраться в скутер и отправиться в Москву.
Дома ждала Инкина записка.
«Юрик, Лена. Куда вы запропастились? А, впрочем, догадываюсь. Вляпались в очередную авантюру. Я с малышами «у себя» и собираюсь «выйти» через два дня. Пока. Инна».
Внизу стояло вчерашнее число.
Да уж, дорогая угадала на все сто пятьдесят процентов. Вот, боюсь только, узнав насколько мы вляпались, у неё волосы встанут дыбом.
За всеми этими размышлениями я не торопясь принял душ и произвёл ревизию холодильника. И, чистый и умытый, сияя распаренной розовой кожей приготовил здоровущий бутерброд и принялся собираться с духом, чтобы позвонить Виктору.
«Раз уж «Аббат» настаивает на сборе всех то, значит, у него есть какой-о план. И, я так понимаю, это не просто «сходи туда куда я скажу, и дай тому-то и тому-то по морде».
Наконец, дойдя до нужной кондиции, снял трубку и набрал номер.
Наконец, дойдя до нужной кондиции, снял трубку и набрал номер. Он ответил после третьего гудка.
— Здравствуёте, Сэнсэй.
— А, явился! — едва заслышав мой голос, заворчал он.
— Я что, ухитрился пропустить что-то важное?
— Да нет, это я так, для острастки. Что новенького?
— Много чего. — Я боялся быть принятым за сумасшедшего и не решился пересказать то, чем осчастливил меня Аббат по телефону. Лучше, пусть уж сам. При встрече, так сказать.
— Чего звонишь-то? — Подозрительно спросил он. — Что-то раньше за тобой подобной прыти не наблюдалось.
Это он верно подметил. После сворачивания работ по исследованию Земли-2 я всеми правдами и неправдами старался отлынить от всевозможных мелких и нудных поручений, которыми меня старался загрузить Генерал. Иногда это удавалось, а иногда, как в случае с командировкой к берегам Средиземного моря — нет.
— Да вот, звоню напомнить, что через недельку у нас праздник.
— Ну, об этом мог бы не напоминать. Да и Елена Владимировна не дала бы забыть. Кстати, как она там?
— Жива здорова. По крайней мере была таковой два дня назад.
— Ладно, майор, до встречи. И смотри там у меня. — В его голосе появлись притворно-грозные нотки.
— Куда смотреть-то?
— Ну, не прикидывайся овечкой. Кто Смыслова с секретуткой на бульвар выволок? Бедняг подобрал милицейский патруль, и дело получило огласку. А в ведомствах, подобных нашему, сам знаешь…
— Так таки не смог отмазаться?
— Смочь-то смог, это ты прав. Да вот, только, карьерный рост проколовшегося сотрудника поневоле начинает тормозиться. У нас же, сам знаешь, на каждое место по два кандидата.
— Так, может, я уступлю кому нибудь моё? — Не преминул поинтересоваться я.
Не то чтобы погоны меня слишком тяготили, но…
— Но-но, ты это мне брось. Голову собственноручно оторву. — Пообещал Виктор.
И дал отбой.
Я часа два поспал, после чего, оставив Инне записку и глубоко вздохнув, снова «вошёл» в коридор.
По счастию, это во всех отношениях привычное место. И никаких выкрутасов, сводящих с ума и вызывающих желание немедленно наложить в штаны. Я взял из кучи велосипед и споро закрутил педали.
Ноги работали сами собой, а я пытался вспомнить, как это у меня всё получилось. Картина, возникшая в голове, состояла из неопределённых обрывков. И, даже мысленно не мог представить, что снова смогу заставить себя войти в это огромное и сумбурное нечто. Оно словно растворяет в себе, норовя всосать, и разложить на молекулы без остатка. Бог с ним, с Золотым ключиком от заветной дверцы. На мой век и тех трёх миров, в которые то и дело забрасывает судьба, с лихвой хватит. Правда, есть одно маленькое но. Это самое пресловутое шестое чувство. У кого как, а у меня оно чаше всего выражалось словами: «жопой чую». И это самой чуйство было шибко неприятным, навевая образы густого киселя, в котором мне ещё предстоит побарахтаться. Ощущая чужое и мощное давление и, временами, бесстрастный и беззастенчивый взгляд.
С холодным равнодушным любопытством разглядывающий диковинное нечто, невесть как попавшее в устоявшуюся, хотя и непостижимую систему. И нет ей дела до чаяний и надежд маленькой букашки, которой и нужна-то всего одна норка. Маленькая и непохожая на другие. Да и, узнай оно о существовании таких норок-ходов, понаделанных настырными букашками, им явно не поздоровиться.
Маленькая и непохожая на другие. Да и, узнай оно о существовании таких норок-ходов, понаделанных настырными букашками, им явно не поздоровиться.
22
— Что-то ты долго? — Ленка смотрела на меня и это была прежняя Ленка. — Загулял, небось.
— Можно сказать и так. — Согласно кивнул я. — Ты-то как?
Она пожала плечами, давая понять, что, мол, переживёт.
— А где Проф с Лёнькой?
— В песочнице, где ж им ещё быть. Организовывают.
— Тут такое дело, Ленусик… В общем, надо их вытащить «назад к нам».
Решив, не распрягаться дважды, в пути я таинственно молчал, а Ленка, как я уже говорил — большая умница, и ни о чём не спрашивала.
Вон и строительная площадка. Вовсю кипит работа, а Семён Викторович, с видом Большого Босса стоит в сторонке и то и дело улыбается.
— Привет, Проф!
— Здравствуйте. — Потом он испытующе посмотрел на меня и посерьёзнел. — Случилось что-то неординарное?
— Случилось. — Я глубоко вздохнул, давая понять, что я тут кругом невиноватый.
— Что ж, рассказывайте.
— В общем, такое дело… нас всех, меня, девочек, Вас, Лёньку и Генерала приглашает на собеседование один очень могущественный человек.
— Не тот ли, с которым вы как-то обещали познакомить?
— Он самый. — Кивнул я.
— Ты имеешь в виду Гроссмейстера?
И, хотя Ленка при мне ни разу не называла его так, я понял, что она об «Аббате».
— Его самого.
— Юрка, не тяни.
Но я покачал головой.
— Всё настолько не укладывается в голове, что, боюсь, не смогу объяснить подробно. Пусть уж он сам.
— Когда? — Ни Профа, ни Лёньку долго уговаривать не пришлось.
— Через шесть дней. Как раз приурочил ко дню рождения малышей.
— Что ж, придётся консервировать производство. — В голосе Профа не слышалось и следа сожаления, только сухая деловитость. — Я думаю, дня за четыре справимся, так что, во вторник.
