Но это пока только теоретически. На практике же, всё это могло оказаться липой чистейшей воды. И вообще чьей-то злой шуткой. Начиная с назойливого торговца и кончая подставой в виде небольшой автомобильной аварии.
Не было ответа лишь на один вопрос. Нафига? Какой во всём этом смысл? Вряд ли кто знал, что я попрусь в Париж. Да и на ту лавочку я набрёл совершенно случайно.
В любом случае, не мешало проверить подлинность камня и я, подняв над головой, шмякнул им об ближайший валун.
Как ни странно, он не брызнул тучей осколков а, наоборот, оставив на более крупном собрате небольшой скол, отлетел в сторону. Не останавливаясь на достигнутом, я «сходил» в коридор и «вернулся» в мобильном модуле. Ещё раз положив стекляшку на валун я, приподняв другой, весом где-то в тонну, снова приложил им по такому хрупкому с виду кусочку хрусталя.
Вы будете смеяться, но мой снаряд раскололся пополам. А чёртов сувенир так и остался лежать, как ни в чём ни бывало.
Олька, на всякий случай отодвинувшаяся от психа подальше, со смесью страха и интереса наблюдала за моими действиями. Как видно, результаты опыта произвели на неё впечатление, так как девушка притихла и с опаской смотрела на меня.
— Ну и, что теперь? — Я глянул на неё вопросительно. — Что прикажете с этим делать?
Она скорчила гримаску и пожала плечами.
— А я почём знаю? Вы владелец, вам и решать?
Ну, мне-то предположим до фонря, а вот что собирается делать она, меня сильно заинтересовало. И я решился на провокацию. Хотя… как знать, согласись она на моё предложение, возможно, я и отдал бы ей камешек.
— Берите! Раз за него обещают такие деньги, то предлагаю вам отнести его, куда следует. А награду разделим поровну.
Но Ольга в испуге отпрянула, выставив перед собой ладошки.
— Нет!
— Но почему? Неужели вас не интересует слава в научном мире. Да и вознаграждение, я думаю, не помешает. Вы, насколько я помню, поиздержались в дороге.
— У этого, как вы выразились, изделия кустарей, очень печальная история. Если верить тому, что нам сообщили на лекциях, из-за него погибло около сорока пяти человек. Некоторые просто исчезали бесследно. Так что, боюсь, слава моя будет печальной, а признание посмертным.
Невидимый и огромный водоворот, подобно зарождающемуся торнадо зашевелился за спиной. И ещё послышалось, как начинают приходить в движение жернова. Те самые, чью неумолимую неотвратимость я почувствовал, сопровождая боярыню Земцову в её, без сомнения, увлекательных путешествиях.
Я повертел в руках камень, явившийся источником неприятностей для стольких людей. Половинка неправильной формы шара. Как будто, кто-то, с силой ударив обо что-то твёрдое, расколол его. И, вглядевшись повнимательней, мне показалось, что в аномальной формы разломе я разглядел черты чьего-то лица.
— Ладно, забудьте. — Беспечно махнул я рукой и, «мелькнув» забросил чёртову стекляшку в коридор. — Лучше скажите, что делать то будем?
Но девушка, не в силах выбросить из головы удивительное и страшное известие молчала, закусив губу.
Да-а, такая Ольга мне совсем не нравилась, и я снова «вошёл» в коридор. Выключив прибор, что автоматически стало «уносить» меня назад во времени, выждал двадцать минут и, снова нажав кнопку включения, «вернулся» наружу. Зачем забивать девчёнке голову. Мне и самому непонятно, что за тайны кроются за всеми этими камнями. Но, без сомнения, всё это, так или иначе связано с возможностью «проникновения». Может, чем больше «булик», тем ширше возможности? Да и, помниться, Олька что-то лепетала про вторую половину.
Но, так как на меня, убогого, эта стекляшка, на поверку оказавшаяся твёрже алмаза, совершенно никак не действовала, то я предпочёл заняться утренним кофеем.
Который, в отсутствии оного, мы заменили чайком.
Позавтракав и загасив костёр остатками воды, я помог Ольке умыться, полив из кружки. Затем, по-быстрому свернув лагерь и «убрав» манатки уселся за руль.
— Ну, как думаете, найдём беглянку?
— Надеюсь.
Освещаемый утренними лучами солнца и кое где подёрнутый туманной дымкой, перед нами лежал город, бывший целью нашего путешествия и носивший непривычное моему уху имя Эль-Наджаф.
18
— Хайя — аль — фаллах иль Алла — акбар! О свет моих очей, светлоглазая пери и её, без сомнения во всех отношениях достойный муж. Да продлит Аллах ваши годы и пошлёт богатство и благоденствие в ваш дом. Кто же не знает достопочтимого кади Джумбека, ради счастья предстать перед очами которого, проделали столь долгий и тяжкий путь чужестранцы.
Мы стояли перед лавкой торговца и, хотя я обещал ему золотой только за указание пути, тот явно намеревался нам что-то продать. Он трещал со скоростью пулемёта на довольно приличном русском но, не смотря на восточное многословие, полезная информация его речей равнялась нулю. Повертев в пальцах монетку, я небрежно сунул её в карман и отвернулся, намериваясь отвалить от этого бурдюка с красноречием, да наложит Аллах печать молчания на его источающие сладкий мёд уста.
Но, видимо, дураком он не был и, с усилием преодолев спортивный азарт, ухватил меня за рукав.
— Да простит, без сомнения во всех отношеньях достойный гость, недостойного его слугу, позволившего отнять малую толику столь драгоценного времени. Не в силах устоять перед ликом великого мужа, бедный Нияз хотел всего лишь отдать дань уважения его прозорливости и щедрости ибо, кто, кроме Старого Нияза, лучше укажет путь к дому достопочтенного кади Джумбека.
Видимо, краткость не была отличительной чертой его скромных талантов, да продлит Аллах его годы и направит стопы моих недругов в лавку, без сомнения достойного торговца Нияза. Да выплеснет он на них весь ушат своего, драгоценного и обильного запаса прекрасных слов и ни с чем ни сравнимых цветистых и мудрых выражений, могущих свести менее стойкого в могилу.
Я снова достал монету и, сделав зверское лицо, спросил:
— Куда ехать?
О мудрый чужеземец, клянусь чалмой халифа Алимбека, ты принял правильное решение. Ибо кто, кроме Нияза в этом городе воров и попрошаек сможет указать кратчайший и верный путь, по которому ты сможешь направить своего ишака!
Терпение подходило к концу но, представив, что с кем-то другим придётся всё начинать сначала, я сжал зубы и, взяв его за грудки, снова спросил:
— Где это?
Решив, должно быть, что потрепал мои нервы ровно на золотой, и сдачи я не потребую, он быстро выхватил монетку из моей руки и нормальным голосом сказал.
— Это в западном квартале. — Но, тут же снова принялся за своё: — Заведение достойного Джумбека, да пошлёт Аллах ему процветание, славится на весь Эль-Наджаф и, должен сказать, что во вех отношений достойный чужеземец не мог выбрать лучшего друга, чем достопочтенный Тифф-Саак-Джумбек из квартала Ас-Саак!
Правая рука зачесалась, и только Олькин смех остановил меня, не дав стать убийцей. Но, главное, что хоть и приблизительно, а нам указали дорогу. «Оседлав ишака» и подождав, пока усядется Ханум, «свет очей которой способен затмить солнце днём и освещать путь ночью», я поспешно нажал на газ.
Наглая девчёнка ржала во всю и я угрюмо на неё зыркнул, но вскоре и сам расхохотался.
— Между прочим, именно при таких обстоятельствах я и купил эту злополучную шкатулку.
Наглая девчёнка ржала во всю и я угрюмо на неё зыркнул, но вскоре и сам расхохотался.
