— Да не тяни кота за яйца.
— «У нас», никто не высказал желания соорудить «портал»?
— Как же, как же.
— И что?
— Тьфу, тьфу. Не стали. Нашлись таки осторожные, и законсервировали весь этот хлам.
Не стали. Нашлись таки осторожные, и законсервировали весь этот хлам.
Я удовлетворённо кивнул.
— А вы как? Инна, дети? Елена Владимировна?
— Девчёнки с карапузами практически полностью «на той стороне». А я холостякую.
— Пассию не завел?
— А, — махнул я рукой, — не заводится. Да и, покажи мне хоть одну, выдерживающую сравнение с Инкой.
К нам подошла девчёнка в коротких шортах и ковбойской рубашке, завязанной на животе узлом.
— Пойдёмте, мальчики. Поужинаем, по сто грамм за встречу.
— Поесть не откажусь, а спиртного — ни-ни.
— Ты что, не заночуешь?
— Да понимаешь. Мои там посиделки устроили, а я смотался. Так что через часик назад порулю.
Что-то такое отразилось на их лицах. Нечто, враз отдалившее друг от друга. Словно вмиг между нами вырос невидимый барьер. Вот только что были рядом и уже в миллионе световых лет друг от друга. Да, возможно, так оно и есть. Для них путешествие сюда было самым значительным событием. Делом всей жизни, можно сказать. К тому же, наверное, желающих попасть на Землю-2 великое множество, и существует своего рода конкуренция. А я вот так, походя, сбежал от жены и «здрасте, я ваша тётя».
Повисло неловкое молчание, и девчёнка поспешно защебетала:
— Скорей, скорей. Шашлыки стынут, и вообще, народ хочет знать, что там, на «большой земле».
Ребята немного выпили, поспрашивали как Москва, стоит ли. Москва стояла, и я как сумел, обрисовал последние события, в курсе которых был довольно таки смутно. Рассказал пару свежих анекдотов. Но, главным образом мне приходилось слушать. «Наблюдателей» было человек пятнадцать и за месяцы, что им пришлось вариться в «собственном соку» они соскучились по аудитории. Так что я изо всех сил поддерживал беседу, преимущественно сохраняя молчание и стараясь не упускать нить разговора.
— Как вы думаете, Юрий Андреевич, нам разрешат остаться?
— Ох, люди, это не ко мне. В конце концов, колонизация — дело сурьёзное. К тому же, вы сами знаете, дамоклов меч…
— А мне кажется, что это перестраховка. Уже сейчас сюда могли бы переселить несколько сот тысяч человек из неблагополучных регионов.
— Ага, и через сто лет они и тут начнут вымирать от голода.
— Так вы расист?
— Ну, не то чтоб очень. Но, согласитесь, что климат в той же Африке гораздо благоприятней для земледелия, чем в северной Европе. А гуманитарную помощь им оказывают почему-то Голландцы.
Говоривший, молодой парень с длинными волосами набрал полную грудь воздуха, явно намериваясь сразить меня наповал. Но я пресёк это дело, поднявшись.
— Пора мне, ребята. Но, вообще-то, хотелось бы видеть здесь людей одной с нами расы. Хотя это — моё личное мнение и, буде нечто вроде голосования, от участия я откажусь.
Я видел, что юноша рвётся в бой, но Серёга, чей авторитет был непререкаем, коротко покачал головой. Не торопясь влез в «кузнечика» и, чтобы не смущать народ, взмыл вверх, «перейдя» на высоте около километра. Зря, вообще-то. Дома опять «выскочу» не к месту.
«Выскочил» с серединки на половинку. Не так чтоб в густонаселённом районе, но и не в глуши. Закрыв глаза, мысленно представил карту Подмосковья и Раин дом. Мозгов у этой железяки поболе чем у меня, вот пусть и рулюет.
Мозгов у этой железяки поболе чем у меня, вот пусть и рулюет.
«Двадцать три километра» мелькнуло в голове и я «дал старт». Причём, проделал всё с зажмурившись и через минуту почувствовал, что стою на земле. Я находился во дворе Раиного дома, достигнув его за один прыжок. При максимальной скорости модуля это расстояние — пустяк. А когда не видишь, то не так страшно.
«Убрав» транспорт, поднялся на крыльцо и вошёл. В гостиной по-прежнему раздавались голоса и один из них, мужской, что-то очень напоминал мне баритон Сенсэя.
— Давай уж, заходи. — Моё появление не осталось не замеченным. — А мы тут, понимаешь, звёзды обмываем.
— Какие звёзды?
— Я же говорила, — начала Инка, но Виктор коротко бросил:
— Цыц! — И, уже обращаясь ко мне: — Ваши, какие же ещё. Поздравляю с присвоением очередного звания.
О том, что мы все на службе я как-то и забыл. Видать, где-то запахло жареным, а то с чего бы это Отечество в лице Генерала про нас вспомнило? Выходит, я уже майор?
4
— Ну, до дна.
Специально для такого случая из недр кухонного шкафа извлекли чайные гранёные стаканы. И мы, как и положено русским солдатам, соблюдали традицию. Всё же, садистом Генерал не был, и девчёнкам налил на донышко. Мне же, как и подобает мужчине, пьющему за повышение в звании и славу русского оружия, набухал до краёв. Ох-х, бедная моя голова.
Слегка поморщившись, выпил, и мне тут же сунули в руку солёный огурец.
— Как пошла? — Деловито осведомился Виктор.
— Уг-м-хрум-м-м. — Моё нечленораздельное мычание сопровождалось энергичными кивками.
— Усугублять будем?
— М-м-м. — На этот раз я столь же резво замотал головой. Нет уж, хватит с меня. А то окажется, что Инка права.
— Ну, как знаешь. А я, пожалуй, приму ещё сто пятьдесят.
Виктор налил себе, я же поддержал компанию минералкой. Всё же, пить такими темпами не для меня, а потому, извинившись, я вышел в соседнюю комнату, и «перешёл». Чтобы завалиться спать.
Здесь нет ни дня, ни ночи, а потому, проснувшись и умывшись, «поспешил» обратно. Отдыхал, как выяснилось, часа четыре. Что ж, всё поправимо. Снова «войдя» в коридор, «отматываю» двадцать четыре минуты в ускоренном режиме.
Виктор ещё не успел прожевать, а я вновь устроился за столом. Свежий и отдохнувший. Как огурчик, который намедни схарчил под живую воду.
— Господи, ну почему тайно? — Видимо продолжая начатый ранее, ещё до моего «первого» появления, разговор спрашивала Инна. — По-моему, так всему миру понятно, где здесь хорошие, а где плохие.
— Нам-то, может и понятно. Да только политика — дело хитрое.
В голосе Генерала не было ни осуждения, ни одобрения.
— Лично я — против Юркиного участия во всём этом. — Инка была категорична. Да и, кого ей, собственно, стесняться?
Виктор лишь вздохнул. Но так многозначительно, что сразу стало понятно, кто здесь прав, а кто дитя неразумное. Тут я потихоньку начал врубаться. Стало доходить до меня, что опять мобилизован на действительную военную службу. И, как будто, тайную.
Я молчал и слушал, пытаясь понять, на ком же это «без меня, меня женили»?
Невестой оказалась, моя незнакомая и случайная, далёкая и совсем совсем «не историческая» Родина.
Чёй-то там у них не заладилось, на земле обетованной. А говорят ещё, что еврей всегда выкрутится. Хотя, как знать, может, как раз сейчас и выкручиваются. Подставляя мою ж… под арабские пули, выпущенные из милых сердцу автоматов Калашникова.
— В общем, собирайся, давай.
О моём участии в предстоящем безобразии Генерал говорил как о чём-то само собой разумеющемся.
— Э… Я…
— Ну, некого мне на это дело послать. То есть, народу-то хватает, конечно. Но ведь они, в случае чего… сам понимаешь. А у тебя этот, как его там? Проходной двор, вроде?
Видали, сволочь, какая? Ещё и издевается!
— Рад стараться, господин Банный Лист. Дозвольте с мелюзгой попрощаться?
