Я вздохнул.
— Об этом Координатор тогда и говорил, — тихо заметила Феола. — Он действительно не справляется. И он понял это первым из нас.
— Командующий, мы вышли в район учений! — в каюту заглянул один из матросов.
— Он действительно не справляется. И он понял это первым из нас.
— Командующий, мы вышли в район учений! — в каюту заглянул один из матросов. — Капитан просит вас подняться на мостик.
— Идём! — И уже нам: — Что ж, пойдемте. Наверное, ты права, Феола. В новые времена нужен новый Координатор. А знаете, он мне всегда казался вечным…
В рубке царила деловая суета. Едва мы поднялись, к нам подошел капитан.
— Господин командующий, мы вышли в заданный квадрат. Район учений контролируется нашими силами. Вокруг корабля-цели размещены две сотни камер наблюдения. Момент поражения мы сможем наблюдать в прямом эфире.
— Отлично. Проводите последнюю проверку торпеды и подключайте генераторы. По готовности доложить.
Капитан начал отдавать мысленные команды. Я подумал о том, что и на корабле не помешал бы кристалл, объединяющий команду в единый организм. Потом надо будет поговорить об этом со Стивом.
Я осмотрелся. Честно говоря, немного по-другому представлял работу экипажа корабля. Здесь все делалось молча и быстро. Только сейчас до меня дошло, что на самом деле не молча. По всему кораблю шли доклады, передавались команды и донесения с боевых постов. Просто все это делалось на телепатическом уровне. Вот и создавалось ощущение словно все работают молча. У некоторых членов экипажа, очевидно слабых псиоников, я заметил на форме небольшие кристаллы, вшитые на груди.
— Слушай, Дерри, может сейчас скажешь принцип работы своего кристалла? — поинтересовался командующий, отрываясь от мысленного обмена.
— Да никакой тайны. Более того, я не использовал ни одного нового кристалла. Все уже давно известно.
— Господин командующий, все готово.
Стив глянул на меня. Потом кивнул.
— Выведите на экран цель.
В центре рубки вспыхнуло изображение огромного корабля, медленно дрейфующего в космосе недалеко от Барьера. Снова я уловил мгновенный обмен мысленными посланиями между различными службами корабля и команда:
— Пуск!
Судя по цифрам на экране, мы находились от цели на расстоянии полторы астрономических единиц. Чтобы преодолеть это расстояние, торпеде с двигателем из кристалла пространства требуется меньше секунды. Вот правда точность… Торпеда на мгновение показалась в нормальном космосе примерно на расстоянии трехсот километров от цели и снова исчезла.
— Торпеда в кора…
В этот момент и сработал мой кристалл… В первое мгновение казалось, что ничего не происходит, но вот камеры показали, как корабль поплыл… как плывет пластилин, если его нагреть. А потом началось что-то нечто несусветное. Причем произошло это практически мгновение, но запись транслировалась в сильно замедленном режиме, чтобы специалисты могли наблюдать за происходящим. Правда ближайшие к кораблю камеры оказались немедленно выведенными из строя, так что смотрели мы с достаточно большого расстояния, но и это зрелище оказалось весьма впечатляющим. Начались странные аномалии в космосе. Разбросанные в том районе приборы показали вообще непонятно что. Словно космос сошел с ума. Гравитационная постоянная прыгала как бешенная. Еще оказалось, что скорость света в том районе резко возросла, а потом так же резко упала. Из-за этого само пространство словно начало пульсировать. Но вот все утихомирилось. Мы смотрели на то что еще мгновение назад было кораблем.
В рубке установилась полнейшая тишина. Каждый из нас осмысливал увиденное.
— Я видела нечто подобное, — кашлянула Феола. — В музее. Правда я никогда не любила авангардизм. А это уж очень напоминает картины Сальвадора Дали.
Я присмотрелся. Действительно чем-то похоже. Словно кто-то решил поиграть с кораблем, подогрел его, а потом вылепил скульптуру. Некогда ровные обводы теперь петляли самым причудливым образом. Иногда попадалось то, что я назвал бы пиками. Как будто какой-то гигант с той стороны сильно ударил огромным колом, а корпус вдруг приобрел пластичность, вытянулся наружу под ударом и так застыл. В некоторых местах он стал напоминать морскую поверхность при сильном ветре.
— Подведите камеры поближе, — хрипловато попросил Стив.
Камеры разом сорвались с мест и стали приближаться. И чем ближе они подлетали, тем отчетливей становился понятен размер катастрофы. Корабля как единого целого больше не было. Вернее он как будто был, но огромные дыры в корпусе… странные дыры, если присмотреться. Не прорванные, а как будто вообще никакого материала и не было… словно так и задумывали конструкторы. Продавленные и выгнутые элементы корабля. Волны на поверхности… что творилось внутри трудно даже вообразить.
— Попробуйте завести одну камеру внутрь, — попросил Стив.
Похоже, такая идея не только мне пришла в голову.
Камера медленно подплыла к одной из дыр в корпусе. Вдруг она дернулась и подплыла к краю. Этой команды не давали, но никто возражать не стал. Там действительно есть на что посмотреть. Края словно на заводе вырезали.
Камера медленно поплыла дальше. Мда, а я еще считал, что авангардизм снаружи. А он вот где. Коридоры, завернутые в спираль. Комнаты, уменьшенные до размера булки… А эта увеличенная до спортивного зала. Только, стены все в дырах.
— Кажется, я понял, откуда дыры! — щелкнул пальцами один из ученых, бывших с нами на корабле. — Смотрите, в том районе словно произошло искривление пространства. Корпус корабля на самом деле никто не гнул. Гнулось пространство. А корабль просто пытался подстроиться под изменяющиеся параметры, повторяя новые векторы пространства… Нет, с ходу тяжело объяснить…
— Мы понимаем, доктор Верштейн. Говорите.
— Мне кажется, что был даже не один вектор. Один бы только…
— Переместил корабль в другую точку, — заметил я. — Тут четыре вектора действовало.
— Ну конечно же! — опять щелкнул пальцами ученый. — Вот и объяснение. Корабль на самом деле всегда сохранял свою форму… но только при воздействии разных векторов пространства. Когда же все вернулось в норму, то… Ну вы видите. А дыры… Мысленно представьте, что дыр нет. Будто это всё стены. Представили? Такую форму и принял корабль. Но обратите внимание, что в этом случае в корабле оказалось намного больше массы, чем изначально. А это нарушения основы основ нашего пространственного континииума — закона сохранения. И когда наше пространство восстановилось в точке возмущения, оно сразу же исправило это нарушение. Лишняя масса просто исчезла, словно ее и не было никогда. А перед нами результат. С ума сойти! Это потрясающе! Это же… Господа, если поставить эту силу под контроль, вы представляете, что мы можем получить?
— Двигатели мгновенного перемещения в пространстве, — ответил я.
Ученый с интересом взглянул на меня.
— Верно, молодой человек. Как вы догадались?
— Случайно, — усмехнулся я.
Рядом рассмеялись Феола и Стив.
— Так ты об этом говорил? Что не выдумывал ничего нового?
— Да. Четыре кристалла пространства с векторами, направленными в разные стороны. Что происходит, когда в одной точке начинают взаимодействовать такие силы, пытаясь перетянуть объект, вы только что видели. А вот математическую модель, извините, представить не могу. Васька — это наш биокомп — когда попытался ее построить, сказал, что перегрузил память. Так что эти расчеты за вами. Но я бы хотел потом на них взглянуть.
