В Австралии тепло… Пронзительно синее небо. Хорошо! Я вздохнул полной грудью, слушая пение птиц. О! Вот дятел застучал. Его дробь трудно спутать.
— Дерри, наконец-то!
Я развернулся. Позади меня стоял Гарнер с какой-то жердиной на плече.
— Профессор тебя с утра ждет, а ты тут природой любуешься. Пойдем быстрее.
— Ага. Идем. — Минуту мы шли молча.
Идем. — Минуту мы шли молча. — Слушай, как там корабль? — не выдержал я.
Гарнер хмыкнул.
— Нормально. Начали проектировать центральную часть и рубку управления. Но вот основной проект переделали, Александр Регард настоял на кое-каких изменениях. В результате центральная часть будет немного больше. Да тебе господин Стэнфорд все расскажет.
— Понятно. А палка тебе эта зачем?
— Палка? А-а, это не палка. Это подпорка для модели. Профессор во дворе начал строить модель твоего корабля, но он ведь шар, вот и заваливается. Три таких подпорки я уже притащил. Эта последняя. — Тут Гарнер заметил блеск в моих глазах и поспешно проговорил: — Но тебя туда Стэнфорд вряд ли пустит. Модель недоделана. Только основа, на которой и будет все собираться. Да не огорчайся ты так. Там все равно не на что смотреть. Говорю же, только основа. Это модель для расчётов прочности узлов и деталей внутреннего каркаса корабля. Кстати, мы уже пришли. — Гарнер бросил жердь недалеко от крыльца и уверенно прошел внутрь и провел меня в рабочий кабинет, где Стэнфорд демонстрировал наброски будущего корабля. Сейчас мы застали его в том же положении, что и тогда — за столом, склонившегося над сенсорной панелью. Я хотел поздороваться с Корви, но едва коснулся его сознания, понял, что отвлекать его не стоит. Он сейчас одновременно делал какие-то расчеты, связывался с абонентами и что-то получал, что-то уточнял. Снова рассчитывал и тут же проверял расчеты в 3-d моделировании, создавая причудливые переплетения деталей. Кажется, он специально все это показал мне. Я намек понял и больше не приставал.
Профессор на миг прервался от своего занятия.
— Наконец-то, — пробормотал он. — Подожди минуту. Я сейчас доделаю сопряжение центральной камеры.
Он полагает, что я понял?
— Гарнер, твоя схема готова?
— Нет еще, профессор. Я как раз доделываю блок сопряжения энерговода от реактора и энергетической камеры корабля.
— Давай быстрее. Если через час не успеешь, придется отложить работы над реакторным отсеком. Как мы можем проектировать соединения реактора с энерговодами, если не знаем, какого размера получится твой блок?
— Двенадцать метров на шесть, профессор. В высоту четыре метра.
— Гм… Точно?
— Да. Я брал с запасом. Там будет и дублирующая система. Профессор, вы не думаете, что таких блоков надо сделать два? На всякий случай.
— Как минимум три в каждом реакторном зале. Всего залов четыре. Расположение их ты знаешь.
— Да. На противоположных расстояниях относительно центра сферы друг от друга и на одинаковом от центра. Это поможет с большей точностью провести синхронизацию. А еще, если замкнуть энерговоды в кольцо через p-n-кристаллы, то мы получим прирост энергии почти в три раза за счет разгонного эффекта.
— Разумно, — профессор задумчиво возвел глаза к потолку, что-то высчитывая. — Правда, уменьшится свободная площадь, но за счет увеличения общего диаметра корабля, это можно компенсировать. Да и не нужно тут столько свободного места… Решено, я сейчас свяжусь с институтом высоких энергий и скину им техзадание. Корви, внеси необходимые изменения в проект.
Они что, издеваются? Нет, вроде все серьезны как никогда. Вот все слова понимаю, но общий смысл ускользает. Наконец поняв, что я здесь просто-напросто лишний, я скромно отошел в сторонку и уселся на краешек кресла, наблюдая за суетой.
Профессор сыпал каким-то терминами и определениями. Как я заметил, Стэнфорд постоянно контролировал работу ученика и на всякий случай перепроверял его расчеты. Но, вроде бы, еще ни разу нигде его не поправил. Тут же успевал связаться сразу с несколькими людьми и передать распоряжения. Корви уже заканчивал новую модель и тоже отправлял ее по нескольким адресам.
В общем, работа кипела. Мне даже казалось, что у профессора волосы шевелятся на голове от кипевшей вокруг энергии.
Наконец профессор облегченно вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Так, пока мое вмешательство больше не требуется, значит есть свободная минута. Гарнер, а ты работай. У тебя еще блок не закончен.
Мальчишка без споров забрался на место профессора и уткнулся в сенсорную панель. Корви начал что-то ему подсказывать, а тот чертил. Профессор сумрачно оглядел обоих, кивнул и тут же оказался рядом со мной, усевшись напротив. Достал инфокристалл и вставил его в проектор.
— В первоначальный проект мы внесли кое-какие изменения, — с ходу начал он. — Мы решили увеличить диаметр корабля до трехсот шестидесяти метров. Это уже окончательная величина. Центральный отсек останется прежнего размера, а вот техническое отделение увеличится за счет энергокольца. Также мы планируем разместить там шесть реакторных залов и шесть энергозалов. Расположены они будут на центральных осях перпендикулярно друг другу. Первым на оси идет энергозал, чуть дальше реакторный. В каждом энергозале расположатся по двенадцать энергокристаллов.
Ого! А не скупились. Шесть залов с двенадцатью кристаллами каждый… Семьдесят два кристалла. Мда. Нехило, однако. С такой энергией можно планеты с орбиты сталкивать.
— В каждом реакторном зале разместятся по три гривигенных реактора суммарной мощностью пятьсот тераватт.
Шесть реакторных залов по пятьсот террават. Три тысячи террават, привычно подсчитал я. Интересно, зачем столько энергии на корабле, где вся задача этих реакторов в обеспечении гиперпереходов? Хотя… кто его знает. Наверное, все-таки не только.
Тут профессор включил проектор. Над столом образовались две линии, пересекающиеся в центре. Из точки пересечения под прямым углом выросли еще две прямые — вверх и вниз. На некотором расстоянии от центра на всех шести линиях загорелась зеленая точка. Чуть дальше красная.
— Зеленым обозначен энергозал. Красным реакторный, — пояснил в общем-то без нужды профессор. — Центральный отсек имеет свои энерго- и реакторные залы. Но они будут работать в режиме холостого хода как запасные. В случае необходимости их энергия может быть направлена в общую сеть, но мне трудно представить для чего это может понадобиться. Реальная задача этих залов только одна — в случае эвакуации центрального отсека взять на себя его энергоснабжение. Все же вычислительные центры разместятся в помещениях рядом с рубкой. Так удобнее и для управления.
— Угу, — с умным видом согласился я, делая вид, что все понял.
— Естественно с увеличением радиуса технического отсека увеличивается площадь зоны отдыха. Правда, ненамного. Теперь самое главное. Внешнюю оболочку решено сделать тройной. То есть идет сфера из м-молекулярного сплава, на которой крепится аппаратура для обслуживания искусственного климата зоны отдыха. На расстоянии пяти метров еще одна сфера. Между ними будет вакуум и технические отделы — нанореакторы, склады для хранения материалов, минизаводы, где требуется вакуум. Про нанореакторы мы поговорим позднее. Дальше на расстоянии двух метров еще одна сфера. Самая прочная. Собственно, это внешний корпус. Между ними пространство заполнено псевдожидкой массой на основе м-молекулярного порошка.
Между ними пространство заполнено псевдожидкой массой на основе м-молекулярного порошка. Суть этого вот в чем — в случае повреждения внешней оболочки эта масса немедленно заполняет разрыв и в дело вступают нанороботы, впрыскивая в массу реагент. После этого начинается реакция образования м-молекулы, управляемая из единого центра отслеживания повреждений, который образовывают нанороботы-вычислители.
— Профессор, но наноробот…
