Место отсчета

— В пристройке центральной усадьбы совхоза Квелищево есть арсенал. Я видел там бронебойные ружья. Мне кажется, они подойдут.

— Ты точно видел? — Кузнец поднялся и потянулся всем своим могучим телом. — А боеприпасы?

— Боеприпасы там тоже есть — сам возил.

— Тогда так, — проговорил Ростик. — Все, кто не хочет тут сидеть и ждать, пока ему свяжут ошейник, выходи строиться во двор. — Заметив, что Квадратный сделал было движение, подбирая раненую ногу, он веско добавил: — Раненых прошу обеспечивать тыл.

Первыми после этого призыва рядом с кузнецом стали три девушки. Но и без их порыва желающих вернуть себе город было много. В строю оказались практически все. Еще и препираться пришлось, чтобы хоть кто-то остался, — например, три обсерваторские тетки во главе с Перегудой.

21

Двигаться без доспехов в самом деле было сплошным удовольствием. Но всему приходит конец, и Ростик поверх отцовской тельняшки и кожаной поддоспешной куртки облачился в свои скафандроподобные железки.

Но всему приходит конец, и Ростик поверх отцовской тельняшки и кожаной поддоспешной куртки облачился в свои скафандроподобные железки.

Самому справиться с этим было трудновато, но ему усиленно помогал Пестель. Окинув взглядом его слабенькую кирасу и втайне радуясь, что биологу из-за ранений придется остаться в обсерватории, Рост мрачновато пошутил:

— Когда погибну, можешь забрать мои доспехи, вот только ноги придется удлинить или, наоборот, — отрезать. Да и с руками тоже…

— Даже не думай, — резче, чем хотелось бы, отозвался Пестель.

Шутки не получилось.

До Квелищева было довольно далеко, больше десяти километров, да еще в темноте, да еще по непонятно чьей территории. Да еще то и дело втыкаясь в стаи шакалов. Их почему-то развелось в округе больше обычного.

— И чего их столько? — спросил Ростик, ни к кому особенно не обращаясь.

Ему ответил Чернобров:

— Трупов много. Вот они и чуют.

Ростик оторопел:

— Чьих трупов?

Никто ему не ответил. Поэтому Ростик решил, что люди вокруг знают что-то такое, чего не знает он. Это его сбило с толку, но, в общем, злиться не было желания.

К хутору они подошли, когда до рассвета осталось часа два, самое время для неожиданного нападения. Расстановка сил прошла легко и быстро. Почти каждый в свое время так или иначе воевал, понимал ситуацию совсем неплохо и действовал расчетливо. Именно по этой расчетливости Ростик вдруг понял, что новым противникам люди не верят, ждут какого-то подвоха и, пожалуй, даже боятся.

Это казалось странным. Война с насекомыми была очень тяжелой, а их не боялись. Нападение саранчи — летучих крысят — тоже вышло очень кровавым, со множеством потерь и в людях, и в имуществе горожан, а их почему-то просто пережидали. А этих боялись, как гитлеровцев, как чоновцев во время продразверсток, как заградотрядов, которые в любой момент могут ударить в спину, и никто из чекистских палачей не будет считаться виновным.

Но произносить никаких укрепляющих дух речей Ростик не стал. Тем более что сразу после весьма напряженного перехода почему-то похолодало. Да и тишину полагалось соблюдать.

Все и получилось как по писаному.

Впрочем, охранников всего-то оказалось пятеро. Двоих взяли рояльными струнами, наброшенными на тощие, белеющие в темноте шеи, двоих зарезали ножами под каски, а последний, тот, кого поймали на одиночном обходе в самом темном закуте, так испугался, что даже не пискнул и тем более не воспользовался оружием, когда его мигом окружили нападающие.

Потом взломали и вошли в склады. Первый оказался набит каким-то тряпьем, — кажется, это были армейские палатки, оставшиеся еще с тех времен, когда под Боловском ставили летние лагеря для солдатиков. Это происходило еще на Земле, и Ростик, перебирая в свете факелов шуршащий, пропитанный какой-то химией брезент, почувствовал с особенной ясностью, что то время никогда не вернется.

Второй и третий склады оказались продуктовыми. Серьезной еды в них, конечно, не было, но соли, каких-то трав и вездесущей местной фасоли оказалось немало. Ростик на минуту задумался: если город еще прошлой осенью заготовил столько этой фасоли, почему же так голодали в убежищах люди, но ничего не придумал. Наверное, решил он, в правилах так называемой советской власти было морить людей голодом. Как начали при Ленине, так и не смогли остановиться. Даже когда еда лежала на складах.

Ну, Бог им судья. В конце концов, они пришли сюда не за фасолью. В конце третьего склада оказался еще один выход, даже ворота. И перед ними стояло пять новеньких ЗИЛов, чуть-чуть запыленных, но блестящих, словно они были выходцами с другой планеты.

И перед ними стояло пять новеньких ЗИЛов, чуть-чуть запыленных, но блестящих, словно они были выходцами с другой планеты.

А ведь и в самом деле — с другой планеты, усмехнулся Ростик, не из Полдневья, а с Земли. Чернобров сразу сунул факел, который нес перед собой, одной из девиц, кажется цыганке, поднял капот машины и стал упоенно копаться в моторе. Ростику даже пришлось сказать:

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89