С невыносимым скрежетом «Портос» ввинтился в плотные слои — и, оставляя короткий огненный след, пошел по нисходящей параболе, чтобы в самой низкой точке почти коснуться земли. Страшно трясло и мотало — компенсаторы справлялись идеально, но рассмотреть, что на приборах, было просто невозможно — стрелки размазались. Полная тяга реверса плюс сопротивление атмосферы плюс центробежная сила — набегало, наверное, до пятидесяти g. Плюс совершенно немыслимая тряска. Если компенсаторы дадут дуба…
Как ни странно, сейчас был самый безопасный отрезок пути — космические торпеды, может быть, и пущенные сверху вдогон, в атмосфере ослепли бы, сгорели, взорвались. Лазер тоже был малоэффективен: из-за чудовищной тряски мишени луч размазывался по слишком большой площади, терял силу. Лазер будет хорош потом, в ближнем бою, на малых скоростях. Так что самое большее, что грозило сейчас, — это развалиться на куски от чудовищных механических и тепловых нагрузок, или «не вписаться в поворот», или, наоборот, — закончить торможение на слишком большой высоте и стать легкой добычей…
Собственно, шансов избежать всего этого было ноль. Геловани вел корабль почти вслепую: от вспышки того взрыва все ещё плавали пятна в глазах, а триполяр фонаря был черен, как щиток сварщика: плазма, бушующая вокруг корабля, имела звездную температуру и светилась соответственно.
Исса, кажется, ожил: сделал попытку перебраться сзади в кресло пилота, его скинуло, он полез снова… Это чем-то напоминало ковбойские скачки на быке.
Если успеет подумал Геловани, будет хорошо. Если не успеет… придется выкручиваться самому.
Были или нет облака внизу? Самого главного не запомнил…
В горизонтальный полет он вышел, все ещё ничего не видя под собой и, судя по свечению плазмы, имея скорость значительно выше той, на которой можно долго продержаться в атмосфере. Геловани немедленно заложил крутой вираж — выжав все, на что способны рули, — потом, продолжая торможение двигателем, перевел корабль в пологое пикирование. И только увидев сквозь нижний блистер впереди и внизу приближающуюся яркую звезду — собственное отражение в темной воде, — вновь перешел в горизонтальный полет — но не по прямой, а рваным зигзагом…
Сначала пропала тряска — сменилась дрожью, вибрацией, полной неподвижностью, вмороженностью в воздух. Потом — почти погасло свечение, и триполяр вернул себе прозрачность. Геловани прекратил торможение и перевел двигатель на атмосферный режим полета.
Скорость была девятьсот метров в секунду, а высота — около километра. Внизу расстилался океан, справа садилось солнце, впереди стояла стена мрака.
Чудо произошло. Геловани знал, что потом начнется реакция и он будет, не в силах остановиться, считать шансы и прокручивать варианты, твердо зная, что выполнить этого полета не мог. Однако же выполнил… Но реакция начнется на земле, а пока что он был спокоен как удав. Ну и где эти марцалы? Исса наконец сумел утвердиться в пилотском кресле.
— Готов, — сказал он.
Ну и где эти марцалы? Исса наконец сумел утвердиться в пилотском кресле.
— Готов, — сказал он. Зубы его лязгнули.
— Осмотрись, — приказал Геловани.
Мальчишка послушно опустил на голову шлем. Геловани ещё немного снизился. Белое на воде ему не померещилось — это был небольшой плоский айсберг.
— Очень далеко — две пары «Птиц», — сказал Исса невозможно спокойным, отсутствующим голосом. — Одна в окрестностях этой планетки, высота пять тысяч, другая — над Центральной Африкой, высота четыреста. Похоже, они нас потеряли.
— Будем надеяться… — пробормотал Геловани. — Перенимай управление, пилот. Высота — триста метров, скорость три Маха, курс — Антарктида, база Берд.
— Есть, — тем же голосом ответил Исса. Геловани отстегнулся, опустил спинку кресла и, подтянувшись за поручень, выбрался в кокпит. Если бы голой женщины там не оказалось, он и не удивился бы, и весьма бы обрадовался.
Но она была там. Сидела, обхватив руками голову и колени, и беззвучно сотрясалась…
Глава тринадцатая
По морде
Все ещё 24 августа 2014-го
— Я не уполномочен принимать никаких решений, — повторил Полянский. — Я могу только доложить по команде.
— Докладывайте, — обронил мальчишка, небрежно повернулся и скользнул обратно в дверь. Движения его были плавны и быстры — он словно перелился с места на место.
Ржавые петли двери не скрипнули.
Все у них подготовлено… Полянский медленно осознавал услышанное. В течение часа…
— Где я вам возьму начальника школы? — он на орбите. Его зампоуч тоже. Комдива эти паршивцы, получается, не знают в лицо… Остается комендант базы, чудаковатый каперанг Молотило. Сейчас мы его найдем…
— Подождите, кап-три, — сказали сзади. — Василий Андреевич!
Полянский вздрогнул и обернулся. Голос был очень знакомый.
Дверь блиндажа снова была распахнута, в проеме стояли двое: один из мальчишек и девушка в грязном комбинезоне.
— Я Юля. Гнедых. Из команды «Букет».
— Господи, Юля. Что ты тут делаешь?
— Что и они. Только мы решили по-другому. Переговоры будут идти через вас. Только через вас. Вы сами найдете, кому передать наши требования.
— Хорошо, — сказал Полянский. — Мне так проще.
— И будете приходить, сообщать ответ. Пусть те, с кем мы будем разговаривать, сидят в Центре управления. Не ближе. Вы можете пользоваться глайдером или мотоциклом — чтобы мы видели, что вы один. Где-то на стоянке остался мотоцикл Смолянина… можете его взять.
— Хорошо, — медленно сказал Полянский. — Да, Юля… Ты знаешь, что он почти поправился?
— Не врите, — сказала она. — Так не бывает. Больше не врите, договорились?
— Дого… — Он сглотнул. — Договорились. Так в чем состоят ваши требования?
— Вот они. — Юля протянула исписанный листок, сложенный вчетверо. — Здесь не читайте. Чтобы не возникало вопросов. Попробуйте найти людей, которые… которые компетентны.
Попробуйте найти людей, которые… которые компетентны. И имеют силу. Нужно будет много всего сделать, чтобы сохранить город. Успехов, Василий Андреевич!
Они отступили в темноту, и дверь опять беззвучно закрылась.
С возвращеньицем вас, Марья свет Андревна, тягуче думала Маша, без приложения сил пересекая внутренний дворик вокзала и втягиваясь в метро, теперь нужно будет подольше бывать под землей, под землей нас труднее засекать… метро, переходы, подвалы, теплотрассы… она текла вперед и вниз, расслабленная, не замечая никого вокруг и сама почти незаметная людям.
Не фиксироваться ни на чем, не застревать, не останавливаться. Течь себе и течь. Вода в траве.
Вагон, свободные места, дверь, эскалатор, переулок, темно, светло, запах еды, смятую бумажку в карман, теплая тяжесть в животе. Проходной двор, парадная, консьержка поднимает голову, но даже не смотрит. Третий этаж, вот этот ключ, пахнет плесенью, ковер липнет, лишнее с дивана, снять джинсы, спать.
Спать — это тоже приказ.
База «Мтубатуба», самая маленькая из четырех антарктических баз КОФ, располагалась в совершенно жутком месте — в котловине Чаттерли у подножия плато Вегенерисен. Здесь был такой перекресток ветров… Устроителей базы, южноафриканцев, подкупило наличие подледного пресного озера на глубине чуть больше четырехсот метров — а главное, незначительная подвижность местных льдов, позволявшая расположить основные сооружения базы в глубоких туннелях и залах, оставив на поверхности самый необходимый минимум. Котловина была своеобразной заводью в исполинской ледяной реке, ниспадающей с высоких склонов Земли Королевы Мод в Атлантический и Индийский океаны…
