Охраняемая территория была немалой: сам бокс располагался в бывшем бомбоубежище, в центральной его части. По бокам и немного сверху были пустые — и не очень пустые — помещения, в которых с помощью примитивного компрессора могло поддерживаться чуть более высокое давление воздуха: на случай госпитализации больных с особо опасными летучими инфекциями. Слышно было, как этот компрессор тихонечко пыхтит и молотит.
Все это хозяйство хотя бы два раза в сутки следовало обойти…
Адаму очень хотелось полазить там и понюхать самому, но, во-первых, это ничего бы не дало, кроме утоления праздного любопытства, а во-вторых, его туда попросту не пустили бы даже под давлением Мартына, который все равно уехал… Так что Адам ограничился тем, что ещё раз поболтал с Сарафановым. Оставалось надеяться на то, что опытный контрразведчик понял его обиняки и недомолвки правильно: эти кошачьи спецназовцы — некая неизвестная третья сила, а потому: а) имеет смысл расценивать их как потенциальных союзников людей, и б) нужно по возможности не препятствовать им, а ещё лучше — помогать. В качестве жеста доброй воли. Таково неофициальное мнение крупнейшего специалиста по взаимодействию человечества с инопланетными цивилизациями, каковым Адам и является…
В машине он почти уснул и доехал до гостиницы на одном автопилоте. Усталость была патологическая. На последних каплях воли он сунулся в номер Виты. Напарницы в постели уже не было, а из душа доносился плеск воды.
— Вита! — громко позвал он.
— Да! Это ты, Адам?
— Я! Разбуди меня через час, хорошо?
— Хорошо!
Будить не понадобилось бы: внутренние часы со множеством функций все могли сделать сами — поднять, умыть, побрить, выгулять, даже заварить кофе. Но так было приятнее.
— Кошак?! Сбежал? Вот ведь умница!..
Адам ещё не видел её такой: в полном восторге. Глазищи… м-да. Он стал внимательнее смотреть на дорогу. Потом свернул к знакомому уже подвальчику.
— Во-первых, тебе стоит что-нибудь съесть, — сказал он. — Во-вторых, — пропуская Виту вперед и запирая дверцу «субарика», — надо поговорить, а я с некоторых пор не слишком доверяю визиблам, даже таким простеньким. Здесь подают очень хорошее пиво и классных креветок, но боюсь, что на это времени мы сейчас не наскребем. Так что просто по салатику…
— Ну уж дудки, — сказала Вита. — Такое событие надо отметить.
— Такие события, — поправил Адам. — Это ещё не все. Давай-ка сядем…
Они сели, и Адам под шелковистый перелист меню рассказал о чудесном выздоровлении Саньки, о депеше принца Халиля и о том, что наверняка произойдет, если взрослые коты не найдут тела ребенка…
— Тем более нужно искать живого…
— Живой сейчас вполне может быть на пути к Владивостоку, как ты его будешь искать?
— Значит, надо лететь туда.
Ты же сам понимаешь…
— А задание?
— Это часть задания. Может быть, самая важная.
— Слушай, — задушевно сказал Адам. — Котенок сумел удрать из больницы — это факт. Но кто тебе сказал, что он уже научился разбираться в расписаниях самолетов? Максимум, что он может использовать, это автостоп.
Вита потрясла головой.
— Кто из нас бредит? Ты или я?
— Витка! — Адам впервые её так назвал, но сам не обратил на это внимания. — Нам нужно. Слушай и не отвлекайся. Нам нужно. Немедленно. Сегодня. Спереть тело мертвого котенка. Пока его не изрезали на кусочки. Иначе будет поздно.
— Спереть, — повторила она. — Спереть… Да, конечно. А как? Откуда? Где он сейчас?
— Если не придумывать всяческой экзотики, то он скорее всего в морге госпиталя. А морг в подвале. А в подвале охрана… Правда, они охраняют не морг. Но пока они там, к моргу так просто не подойти. Нужна легенда, повод, причем самый незамысловатый. Кто ходит ночью в морг? Санитары, если везут свежий труп…
— Следы, следы, следы… Пойдем наниматься в санитары? Так у меня нет санитарной книжки.
— Или, скажем, патанатом, который что-то забыл…
— …в трупе. Вставную челюсть, например. А ещё — слесарь по холодильникам. Пожарник. Полиция — срочное опознание. Достаточно?
— Не знаю. Сами охранники…
— Будете заказывать? — Посторонний голос. Кажется, официантка.
— Да, девушка. Две камбалы на вертеле и два маленьких узо. Есть ещё вариант: отвлечение охраны и взлом.
— Если ты думаешь, что я подойду на эту роль…
— Гхм… Я имел в виду, что где-то там поблизости тусуется твой лохматый друг. По крайней мере тусовался. Это ли не повод для большого шухера?
— Фи, полковник. Что ты там говорил насчет Владивостока?
— Это была версия. Ничем не подкрепленная.
— Ладно. У меня тоже есть версия. Лучше всего любую охрану отвлекает начальство. У тебя есть на примете подходящее начальство?
— Мартын?.. Ой, вряд ли. А вот одна полковник медицинской службы…
Ощущение было — будто она внезапно оказалась в Зоне. Зрение расслоилось, стены стали полупрозрачными, по телу рассыпались невидимые искры. Ее повело так, что она непроизвольно ухватила Адама за локоть.
— Что?
Она замотала головой: тихо!
И стало тихо. Обычные больничные звуки не проникали в ту тишину, которая вдруг окружила Виту. По-прежнему опираясь на Адама, она медленно дошла до двери в Санькину палату. Здесь.
— Адам, — тихо сказала она. — Пока не входи. И никого не пускай.
И переступила порог.
Все в той же объемной искрящейся тишине глухо звякнули металлом пружины — и из-под кровати вылетела серая мохнатая ракета, прямо ей в грудь, и Вита закружилась, чтобы устоять на ногах…
— Ушастый! Ты куда?! — тихо вскрикнул кто-то.
— Все хорошо, — шептала она, прижимая котенка к себе. — Все хорошо…
— Ты… здесь… хорошшо… хорошшо, хорошшо, хорош-то, — урчал котенок.
— Все хорошо, — шептала она, прижимая котенка к себе. — Все хорошо…
— Ты… здесь… хорошшо… хорошшо, хорошшо, хорош-то, — урчал котенок. Не все согласные у него получались, но Вита понимала.
Эгейское море, остров Марос
Весь остров был: три квадратных километра белого камня, колючий кустарник, запущенная оливковая рощица — и два десятка домов на берегу неглубокой голубой бухточки, пристанища для яхт, катеров и лодок. Центром жизни острова был маяк. Когда-то маяк был автоматический, но теперь его снова приходилось обслуживать вручную. Делали это четыре человека, получающие жалованье от правительства. Еще жалованье получали почтальон, полицейский и две школьные учительницы: бабушка и внучка. Остальные так или иначе обслуживали их — да нечастых туристов и рыболовов. На острове можно было перекусить в одной из трех харчевен и купить все что угодно в лавочке с гордым названием «Макси-маркет».
Накануне старая учительница мисс Паола Хенксон, англичанка, попавшая в Грецию сразу после свержения «черных полковников» и так и оставшаяся здесь насовсем, получила письмо от собственной внучки, молодой учительницы, которая сейчас гостила в Ливерпуле у родственников. Внучка писала, в частности, что ей предлагают поступить на полугодовые курсы в университете, это освежит её знания и увеличит кругозор, а это необходимо, потому что на острове они почти отрезаны от мира и мало знают о том, что в мире происходит…
И хотя об этом в письме не было ни слова, бабушка поняла, что в жизни внучки появился кто-то — скорее всего молодой человек. Что, в свою очередь, значит: все классы островной школы, все семь человек, придется вести ей одной.
