Подлетающий глайдер из-за дождя, заливающего стекла, заметили только в последний момент. Вряд ли в местности, сейчас битком набитой войсками, следовало ожидать нападения работорговцев… впрочем, эти дети шайтана, забывшие шариат, могли решиться и на такое безумство…
По саудовскому закону, телохранители иностранного подданного могли располагать только пистолетами; но Али, начальник охраны, в обход закона имел в тайнике на борту вертолета четыре винтовки «галиль» израильского производства и русский автоматический гранатомет — страшное оружие в бою на средних дистанциях; сейчас Али холодно раскладывал в уме время, потребное для того, чтобы выдать оружие бойцам; получалось, что после того, как неизвестные обозначат себя как враги, у него будет десять-двенадцать секунд.
Неизвестные обозначили себя как друзья. Это были инженер Мухаммед, непосредственно руководящий работами по подъему тел погибших, и военный врач, которого принц видел среди спасателей, но чьего имени вспомнить не смог.
После обмена приветствиями, после того, как гости переоделись в сухое, опустились на ковер и взяли в руки маленькие чашки с настоящим королевским кофе, принц вдруг отставил свою в сторону, развел руками в знак того, что сожалеет о нарушении обычая, и спросил:
— Что-то случилось?
— Да, ваше высочество, — с облегчением выдохнул инженер.
— Я никогда не решился бы побеспокоить вас по пустяками. Мне кажется, и доктор Хафиз подтвердит… среди погибших есть трое, двое мужчин и женщина, чья принадлежность к нашей расе может быть оспорена. То есть они очень похожи на людей, лица их несколько странны, хотя не до такой степени, чтобы усомниться в их человеческой сущности…
— …но у них есть когти на руках — и хвосты, — добавил врач.
— Хвосты? — переспросил принц.
— Именно хвосты. Не очень длинные, поросшие гладкой шерстью. И эти… люди… были одеты одинаково.
— Я бы назвал это военной формой, — сказал инженер. — Неизвестно какой армии. Но все же — именно военная форма.
Принц Халиль набрал в грудь воздух. Выпустил его.
— Их уже подняли наверх?
— Да, ваше высочество, — подтвердил врач. — Рабочие внизу так и не поняли, что это не вполне люди. И мы тоже не сразу…
— Понятно, — сказал Халиль. — Кто ещё знает про них?
— Еще два санитара. Но им приказано молчать, и они будут молчать.
— Это хорошо. Паника была бы сейчас не к месту… Что же, поедем, посмотрим на ваших хвостатых. Все — творения Всевышнего… Али, — он повернулся к начальнику охраны, — мы выезжаем к котловине. Через пять минут.
Али молча поклонился.
Ветер завывал и взревывал. Немелодично скрипели амортизаторы шасси. Винт изредка начинал проворачиваться, и тогда шипели и свистели шестерни. За несколько секунд, которые заняла посадка в глайдер — он стоял вплотную к вертолету, дверь в дверь, — Халиль промок до нитки.
Таких ливней здесь не бывает десятилетиями…
Он знал, что безымянные речки на склоне — желтые и черные — пенятся и ворочают громадные камни.
Путь до палаточного лагеря занял минут пять-семь. Полсотни ударов грома…
Палатки, серые, мокрые до невозможности, провисли под собственной тяжестью. И даже стоящие в ряд глайдеры-рефрижераторы казались вбитыми в землю этим небывалым дождем.
— Вот здесь, — не столько сказал, сколько показал почтительным кивком на крайнюю в ряду машину доктор Хафиз.
Внутри фургона было холодно и очень светло. От одежды тут же начал струиться пар. В дальнем конце фургона, прикрытые синими полотнищами, на носилках лежали мертвецы. Их было более десяти. А посередине помещения, на стальном немилосердно сверкающем столе лежал под покрывалом ещё один человек, и по дыханию сопровождающих Халиль понял, что это — один из тех самых.
Потом он увидел ещё двое носилок позади стола…
Доктор Хафиз жестом подозвал принца и приподнял покрывало. Да…
Лицо. Большие закрытые глаза под сероватыми замшевыми веками; ресницы редкие, но очень длинные. Плоский, ноздрями вперед, нос — но не негритянский, другой: широкая спинка, а крылья ноздрей, напротив, втянутые; этакий треугольник углом вниз. Уши маленькие, тоже треугольные. Борода… или щетина… в общем, какая-то растительность на лице: мягкая, короткая. На голове — чуть длиннее, мысок на лоб почти до переносицы…
— Руки, — сказал доктор. — Очень необычные руки…
Он потянулся, чтобы освободить руку мертвеца и показать её принцу, но мертвец все сделал сам, причем мгновенно — вот он лежал, а вот — уже стоит, удерживая Халиля за горло мягкой и сильной хваткой, которая (и это чувствовалось очень остро) могла стать стальной.
— Очень необычные руки…
Он потянулся, чтобы освободить руку мертвеца и показать её принцу, но мертвец все сделал сам, причем мгновенно — вот он лежал, а вот — уже стоит, удерживая Халиля за горло мягкой и сильной хваткой, которая (и это чувствовалось очень остро) могла стать стальной. Потом он — бывший мертвец — медленно поднес к лицу принца ладонь, раскрыл: блеснули три ослепительно белых кривых когтя…
— Никто не двигаться, — тихо сказал «мертвец». — Тогда все идет хорошо.
Он говорил по-английски, не слишком заботясь о правильности фраз, а только о том, чтобы его правильно понимали.
Еще с одного «мертвеца» слетело покрывало, он скользнул к двери рефрижератора и вынул из рук Али пистолет.
— Это не разумный, — сказал тот, который держал принца. — Мы не хотим злого. Мы забираем наши мертвые трупы. Где остальные?
Второй оживший вернулся туда, где лежал, и поднял ткань с трех носилок. Двигался он невероятно быстро и мягко.
— Здесь три, — сказал первый. — Было пять. Где маленькие?
Доктор, посмотрел на инженера. Тот развел руками. Попытался что-то сказать. Откашлялся.
— Маленькие? — переспросил он. — Дети?
— Да, дети. Где дети?
— Там не было никаких детей…
— Это ложь. — И тот, который держал принца, чуть сжал руку. Принц почувствовал, как когти натягивают кожу, углубляются внутрь, сдвигая мышцы… вот под ними бьется артерия… как она бьется…
В глазах вдруг стало темнеть. Зазвучал воздух.
— Не было никаких маленьких, Аллах свидетель! — воскликнул доктор. — Не было ни живых, ни мертвых! Там вообще не было живых!
— Вы смотрел хорошо?
— Да! Там же негде спрятаться…
— Там же негде спрятаться. И ты не прятал детей. Что может значить?
— Не знаю…
— Я не знаю вместе с тобой. Что делать потом?
Халиль не понял, что уже свободен. Рука с горла исчезла так мягко… Просто вдруг стало легко дышать, а чернота съежилась и втянулась в тени. И это не сердце стучит. Это стучат в дверь!..
— Никто не говорит про мы, — сказал бывший мертвец и исчез. Второй исчез тоже. Весь мокрый, вошел офицер.
— Ваше высочество, получена шифрованная радиограмма для вас. Из петербургской штаб-квартиры.
— Давайте…
— Ответа ждать?
— Нет. Вы свободны.
Офицер вышел. Рядом с Халилем тут же образовался один из захватчиков. Только сейчас Халиль сумел увидеть, что на нем надет просторный мягкий комбинезон из ткани какого-то ускользающего цвета.
— Читает, — сказал он.
Халиль понял. Шифровальный блокнот — набор из трех десятков достаточно примитивных таблиц — лежал у него в нагрудном кармане рубашки. Он посмотрел на ключевые слова, произвел в уме необходимые действия, нашел Нужную таблицу…
— Дорогой Халиль! — медленно прочел он. — Вынужден тебя обеспокоить вопросом: не оказалось ли среди погибших людей существ другой расы, очень похожей, но все же другой…
