— Ага… — только и сказала она, и Вита вошла. Кабинет, как и все здание, носил на себе отметины избирательного подхода хозотдела. Вита никак не могла вспомнить, как называется ткань, из которой сшили портьеры: рядно, канва или мешковина?..
— Ну, заходи, сиятельство… — Мартын тяжело заворочался в своем кресле, намекая на то, что мог бы вообще-то и встать; напротив него очень прямо сидел какой-то новый персонаж, смутно знакомый: короткий ежик то ли седых, то ли очень светлых, то ли выгоревших волос, сильнейший загар на грубоватом лице, крепкой шее и кистях рук, замшевая легкая курточка неопределенного цвета, светлые вельветовые штаны, простые, но явно очень дорогие туфли… — Вот, Адам, завели мы себе свое собственное графье…
Х-ха! Вита почувствовала, как губы разлетелись в улыбке.
— Адам, — поправила она шефа. — Положено говорить Адам, а не Адам. Вахтангович Чингачук.
— Вита? — Тот распахнул глаза, вскочил, недоверчиво заморгал. — Не может быть…
— Следующая фраза должна быть: «Как летит время!»
— Оно не летит, Вита.
— Не может быть…
— Следующая фраза должна быть: «Как летит время!»
— Оно не летит, Вита. Оно просто исчезает… — Адам качнул головой, коснулся рукой подбородка. — Слушай, а откуда взялось это «фон»? Максим Леонидович — он же просто Гофман?
— Это я слегка прикололась, когда получала паспорт. Но все по-правдашному — дедушка…
— Эй, молодежь, — прервал ворчливо Мартын, — амурам и мемуарам предадитесь потом. Прошу к столу, разложим наши карты…
— Да, Павел Петрович…
— То, что вы уже знакомы, хорошо — меньше сил уйдет на притирку. Значит, так: все ваши дела сдадите. Ты, Адам, — Косенкову. И не возражай. Парня надо приучать к самостоятельности. Хватит ему на помочах бегать. Ты, сиятельство… впрочем, у тебя-то текущих дел уже нет, не так ли? — Шеф как-то криво усмехнулся. — Я, конечно, все понимаю, но на фига ты так торопилась?.. Ладно, не отвечай, я же сказал: понимаю все. Ну отобрали бы, ну навешали бы… ладно, дело прошлое. Я пригласил вас, господа, чтобы сообщить вам преприятнейшее известие: создана новая тема, новая группа под тему, и группу эту составляете вы двое. Чтобы было ещё вкуснее: по всем возникающим вопросам у вас приоритет класса «экстра — четыре креста». Ясно? Рады? Что-то не вижу блеска в глазах, кроме полового…
— Да, Пал Петрович, — невпопад сказала Вита. — А какая именно тема?
— А тема, зайчики, такая… — Мартын вдруг замолчал и задумался. — Сейчас в руки флотских попали двое чужих. Очень странных чужих. В плохом состоянии, но вполне даже живых. Могут очухаться — вряд ли завтра-послезавтра, но через три-пять-десять дней наверняка. Как именно флотские их прячут — ты, Адам, уже понял, наверное. Так вот: надо сделать так, чтобы ты, Вита, была первой, кого эти ребятки увидят, очнувшись. И никаких «кузенов» — на пушечный выстрел… Каким образом — не знаю и знать не хочу. Вам разрешается все. В рамках уголовного кодекса, разумеется. Хотя… в общем, понимайте сами, в каких случаях я сумею вас прикрыть, а в каких — сдам с потрохами. Доступно?
— Вполне, — сказала Вита.
— Уточните, — сказал Адам. — Эти чужие — что нам с ними делать? Просто поболтать за жизнь — или сразу подключать к полиографу?
— Первый вариант предпочтительнее, — сказал Мартын. — И наконец: о подлинной вашей цели знаем мы трое. Для всех остальных вы усердно работаете… над чем вы предпочли бы?
— Истинная сущность марцалов, — скучно сказал Адам. Это была вечная тема, ею занимались почти все, главным образом новички — для разгону и погружения в материал. — Кто они и откуда? И так далее.
— Хорошо, — неожиданно согласился Мартын. — Примерно так и сформулируем. Под это дело возьмете в архиве пуда два опилок. Меченых. Гриша покажет, какие именно брать. С некоторых пор замечаем мы утечку информации… ну, просто винтом. Так что для придания вам большей убедительности — типа для обнаружения утечки — будете таскаться с бумагами. Из номеров желательно не выносить, а по номерам разбрасывать квантум сатис… Второе: у вас роман с серьезными перспективами, поэтому вы везде ходите вместе. А в госпитале толчетесь, потому что там лежит Адамов племянник…
— Так, значит, эти космические… э-э…
— Там же.
Этажом ниже, в боксе. Но навещать их пока рановато. Да и не пустят. Карантин: подозрение на сибирскую язву.
— Все продумали…
— Если бы. Все наспех, все кое-как.
Когда они, нагруженные совершенно ненужными документами: всяческими общеизвестными, малоизвестными, совершенно секретными и высосанными из пальца сведениями о марцалах, — вывалились в коридор, Вита внезапно помрачнела. Ни с того ни с сего.
— Полдня свободных, да? С барского плеча, да? — недобро переспросила она у стены шефова кабинета. — Обломается! Будем работать, понял?
— Вит, ты чего? — растерялся Адам.
— А того. Ты хоть сам-то знаешь, что ты — латентный телепат?
— Нет, — сказал Адам. — Впервые слышу…
— А вот он — знает. — Вита пнула стену. — И сидит сейчас, потирает свои гадские лапки. Обломается. Латентный ты, но — будем считать, что очень слабенький. Никакого практического применения… — Она высвободила одну руку из-под папок, сложила ладненькую фигу и покрутила ею в воздухе.
Подлинных телепатов, к счастью, на всей Земле были считанные (и учтенные, и пронумерованные, и обложенные тройными кольцами охраны) единицы. Куда чаще попадались «чтецы» — способные, при соответствующей тренировке, считывать мысли, которые объект думает словами, то есть проговаривает про себя. Еще чаще, по два-три на тысячу населения — эмпаты, те, кто ощущает чужие эмоции и чувства. Это свойство полезное и вполне приятное для окружающих и близких. Но кому, скажите, нужна такая радость, как знакомый телепат? Пусть даже слабенький? Разве что святому, впавшему в пожизненную нирвану.
— Можно, конечно, и поработать. Но полдня выходных… после зоны… Тем более что положенный отпуск зажали… Я бы погулял, — нерешительно предложил Адам.
Он не хотел признаваться, что сам начисто вымотался там, в пустыне, и что сегодня рассчитывал плюнуть на все и только имитировать кипучую деятельность — благо искусством этим он на склонном к лености Востоке овладел почти в совершенстве…
Витина злость улеглась так же легко, как и вспыхнула.
— Погулять — это мысль. Только надо куда-то макулатуру забросить.
— Можно ко мне. Все равно ведь где-то с ними возиться.
Адам так и не понял, как истолковать ясный и печальный взгляд, который послужил ему ответом. Видимо, с его телепатией Вита здорово промахнулась.
А затем фройляйн фон Гофман отвела глазки и деловито спросила:
— Чай-кофе?
— Есть.
— А еда?
— Придумаем. — Он прищелкнул каблуками.
— Ну, пошли…
Поскольку вдвоем они представляли собой опергруппу, Адам потребовал машину. Подали двухместный глазастый автомобильчик мышасто-серого цвета, похожий на увеличенную игрушку. Механик вручил ключи, получил обязательный полтинник и удалился. Адам недоверчиво осмотрел приобретение.
— Кажется, меня понизили в статусе… — пробормотал он.
— Не думаю, — сказала Вита насмешливо. — Вообще-то это новый «субару». Еще в прошлом году его на выставке показывали: концепт. Дорогой, как… — Она замялась.
— Вообще-то это новый «субару». Еще в прошлом году его на выставке показывали: концепт. Дорогой, как… — Она замялась. — В общем, очень дорогой.
— Ага. За пивом он, случайно, не бегает? — поинтересовался Адам. — А то я бы не отказался…
