— Вы прибыли вовремя. Мы как раз обсуждали положение дел на Черно-Белой Бусине, да, пожалуй, и на всем Ожерелье.
Взгляд Бога остановился на принце Кинтэлле. Но тот этого не заметил, так как сам в это время, не отрываясь, смотрел на своего брата. Заговорить с ним он не решался, и только в его глазах отражалась огромная любовь к брату.
— Это и правда я. — Улыбнулся Эллчагр. — Мне пришлось пережить несколько неприятных событий, но теперь я в полном порядке.
Кинтэлл облегченно вздохнул:
— Мы торопились. Мы спешили изо всех сил. Но не предполагали…
Эллчагр улыбнулся еще шире:
— Я рассчитывал на это еще меньше, чем вы.
Дракон что-то тихо прорычал себе под нос. Уж он-то, пожалуй, меньше всего ожидал подобного поворота событий.
Король эльфов сделал плавный жест, переводя внимание на Возрождающегося:
— Вы еще не слышали самого главного.
Тот ответил легким кивком головы:
— Скажи им сам.
— Я не буду подробно рассказывать все подробности. Наверное, вы и сами все поняли. Великий Первый Бог… — Легкий знак протеста со стороны человека в сером. — Вернее, Возрождающийся Бог или просто Трисмегист, как он сам просит себя называть, своей властью задержал дракона Крахторота и освободил меня из заключения в силовом куполе, в котором тот меня держал. Но Трисмегист не собирается продолжать вмешиваться в жизнь Ожерелья. Он даже не хочет наказывать Крахторота за его преступления. Он считает, что обитатели Бусин должны сами решать свою судьбу.
Опытный глаз лейтенанта Фрадова отметил, что адмирал Ломилирн и принц Кинтэлл слегка расслабились, а Яма, наоборот, едва сдержал возглас возмущения. Крахторот несколько раз подряд моргнул. Не разбираясь в физиологии драконов, Максим не знал, какие чувства должно выражать это движение.
Король Эллчагр продолжал:
— Трисмегист считает, что нам еще рано следовать дальше — в Измерения Порядка.
Не разбираясь в физиологии драконов, Максим не знал, какие чувства должно выражать это движение.
Король Эллчагр продолжал:
— Трисмегист считает, что нам еще рано следовать дальше — в Измерения Порядка. Для этого надо вначале перестроиться внутренне, иначе путь может стать опасен. Все труднее и труднее будет синхронизироваться с реальностью. Все больше и больше препятствий встанет на пути.
Яма понимающе кивнул головой. Крахторот плотоядно оскалил зубы.
— Трисмегист собирается вернуть нас всех обратно на Черно-Белую Бусину.
Кинтэлл, Криннофиллис и Ломилирн невольно посмотрели на дракона. Без труда можно было догадаться, о чем они подумали: «Нас всех — это значит и Крахторота. Опять все сначала. Снова война с драконом и с темными эльфами. Снова кровь, смерть, страх».
Эллчагр поднял руку:
— Возрождающийся не будет сам судить дракона, потому что предоставил это самим драконам. На Черно-Белой Бусине нас уже ждет посланец этого благородного племени. Драконы возмущены и огорчены поступком одного из своих собратьев, поэтому его ждет быстрое и справедливое возмездие.
Эльфы открыли рты от удивления. Яма радостно завертелся на месте и, не выдержав, произнес только одно слово:
— Кто?
— Ты его знаешь. — Ответил Трисмегист.
— Горохор?
Утвердительный кивок головой.
— Значит, Килеана его нашла?
— Не только нашла, но и переговорила со старейшинами драконьего племени. Так что Горохор будет действовать с их одобрения.
— Кто такой Горохор? — Тихо спросил Максим у Ямы.
— Мой друг — дракон. — Гордо ответил тот.
— Не слишком ли много драконов для Черно-Белой Бусины? — Спросил Максим. — Как эльфы встретят еще одного?
— Я попросил Килеану, сестру Ямы, немного поработать моей вестницей. — С легкой улыбкой сказал Трисмегист. — Так что принц Эллмир в курсе всех событий.
— Моя сестра на Черно-Белой Бусине?! — Обрадовался Яма.
— Увы, это было только ее изображение. — Слегка улыбнулся Трисмегист. — Килеане надо еще много учиться. Да и тебе, кстати, тоже это не помешает.
Максим по-достоинству оценил тонкость божественной политики. Дочь человека, убившего старинного врага эльфов — лорда Гилеаниса, не могла не встретить у принца Эллмира радушный прием и доверие.
Эльфы обменялись многозначительными взглядами.
— Но и это еще не все. — Эллчагр выпрямил спину. — Я предполагаю, что не все эльфы сразу поймут и оценят мой поступок, но я решил начать переговоры с Империей Повелителей. Конечно, мы не станем строить космопорты и города из стали. Мы сохраним наш мир нетронутым и свободным от машин. Но у нас есть Порталы, которые могут связать Черно-Белую Бусину со Срединными Мирами. Начнем с малого. Начнем с обмена послами.
Вначале Максим подумал, что это идея, и правда, по меньшей мере преждевременна. Но, посмотрев на эльфов, он увидел на их лицах довольные улыбки.
Король сказал:
— Находясь в плену у Крахторота, я за небольшой отрезок времени передумал столько, сколько до этого не передумал и за половину жизни. Я понял, что наша жизнь должна измениться.
Собственно, она изменилась с того самого момента, как эльф впервые направил оружие на эльфа. Это ужасно. Это неправильно. Но это реальность. С ней надо считаться, даже если она нам и не нравиться. Изоляция нашего народа все равно рано или поздно должна закончиться. Пусть это произойдет сейчас, когда мы можем с честью и на-равных выйти в Большой Мир. Я, король, так решил. И я найду слова, чтобы объяснить эту необходимость моему народу. Тем более, что последние события во многом изменили взгляды эльфов. Героическая смерть Повелительницы Жемчужины…
Кинтэлл и Яма одновременно воскликнули:
— Нет!
Это сбило Эллчагра с мысли, и он с удивлением посмотрел на своего брата:
— Что значит «нет»?
— Жемчужина жива. Точнее, жива ее матрица бессмертия. Тот медальон, что перед боем она передала Эллмиру…
Король сразу понял суть, ведь о технологии бессмертия Повелителей было известно всем. Он только спросил у Трисмегиста:
— Это правда?
— Правда.
— Почему же ты не сказал мне об этом раньше?
— Эльфы сами должны решать свою судьбу. — Бесстрастно ответил Возрождающийся.
Но Максиму показалось, что за этой маской равнодушия скрывается нечто иное.
Эллчагр попросил:
— Могу я переговорить со своим братом наедине?
— Пожалуйста. — Пожал плечами Трисмегист.
Пространство вокруг стола свернулось в спираль, закрутило в водоворот братьев, отнесло прочь. Через мгновение оба эльфа оказались отгорожены от остальных собравшихся непроницаемой для света и звука ширмой из толстого алого бархата с вышитыми на нем переплетенными золотыми и зелеными драконами. Неизвестно, нарочно ли был выбран этот узор, но Крахтороту он явно не доставил удовольствия.
Пока братья совещались, а Ломилирн о чем-то тихо разговаривал с Криннофиллисом, Максим почувствовал на себе внимательный изучающий взгляд Трисмегиста. С вполне понятной долей смущения он посмотрел на того, кого считали новым Первым Богом.
— Как странно сплетаются судьбы. — Задумчиво произнес Трисмегист. — Я не ожидал, что это окажешься именно ты. Но тем интереснее все становится.
Максим не понял ни слова, поэтому промолчал.
— Что ты помнишь о своей прошлой жизни?
Максим ничего не ответил, теряясь в догадках по поводу подобных расспросов.
— Но кое-что ты все-таки должен помнить. — Настойчиво сказал Трисмегист. — Твоя душа не должна была утратить все воспоминания. Наверняка, остались сны, мечты, грезы. Ведь когда-то ты был моим первым учеником.
