— Стараюсь следовать примеру отца.
— Молодец, в наше время очень редко кто из молодых следует примеру старших. И что же сын посланника делает в наших краях? Миша отложил кружку с вином, которым первым делом угостил его барон. Желая оставить голову ясной он так и не решился попробовать его, только старательно делал вид, что пьет. Когда же сэр Генри не смотрел, понемногу выливал его в угол за сундук.
— Я послан к Его Высочеству в Бордо с важным поручением. Меня заверили, что путь безопасен и, чтобы не привлекать лишнего внимания, решили обойтись без эскорта. Отплытие состоялось ночью.
— Какое поручение? — насторожился барон.
— А вы разве принц Эдуард? Сэр Генри пристально посмотрел на юного капитана. Миша глаз не отводил.
— Похвальная осторожность, — первым сдался барон.
— Сколько вам лет?
— Четырнадцать, — ответил мальчик и прикусил язык. «Черт, ну что мне стоило добавить два-три года, нет, надо было правду ляпнуть. Идиот. Болван. Теперь выкручивайся».
— Не слишком ли вы молоды для того важного поручения? — сухо осведомился барон. Миша изобразил, как он оскорблен в своих лучших чувствах. «Мне надо было в артисты идти».
— Барон, молодость — это такой недостаток, который, как известно, с годами проходит.
Барон некоторое время молча переваривал услышанное, потом оглушительно захохотал.
— Вы, юноша, очень умны, — отсмеявшись, заметил сэр Генри.
— Не хотел бы я иметь вас врагом, когда вы подрастете. Но вам не могли не дать свидетельство от короля. Оно у вас есть?
— Вы не верите моим словам!? — изобразил возмущение Миша, внутренне холодея.
— Ну что вы, конечно, верю, но в таких делах всегда приходится быть осторожным. Вы согласны со мной?
— У меня есть свидетельство, — Миша смотрел барону прямо в глаза (где-то он читал про подобный трюк).
— Показать его?
— Не стоит, — ответил сэр Генри после недолгого раздумья.
— Я вам верю. Но вы может хоть назовете свое имя?
— Ох, простите, — от облегчения мальчик говорил быстрее обычного.
— Меня зовут Михаил Петрович Касатонов. «Почему бы и нет? Если можешь сказать правду, не лги. Правда всегда лучше лжи». Барон, попытавшись повторить, чуть не вывихнул себе язык.
— У вас у всех там такие сложные имена?
— Бывает сложнее, — с улыбкой заметил Миша.
— Но, чтобы не создавать лишних сложностей называйте меня просто граф. Этот титул приблизительно соответствует моему на родине. Думаю, так для вас будет проще.
— Хорошо, граф. Но вы управляетесь своим кораблем один? «Этот момент я не продумал. Как же я его упустил?» — Сейчас один, — осторожно ответил новоиспеченный граф.
— Но раньше у меня были два матроса.
— Вы справляетесь?
— Корабль очень прост в управлении, — поспешно объяснил Миша, чтобы развеять подозрения барона.
— И где же они теперь? «Хороший вопрос. Эй, матросы, где вы? Ладно, как говорил один человек, не помню кто, если тебя в чем-то обвиняют, не защищайся, обвиняй сам. Последуем совету».
— Эти болваны сбежали, как только увидели берег, — старательно изображая гнев, ответил Миша.
— Отплытие готовилось в такой спешке, что взяли первых попавшихся людей. Должен заметить, что ваше правительство здесь сплоховало. Те, кто готовил отправление, прекрасно знали о важности моей миссии. А может это не было недосмотром? Барон, вы не находите подобное совпадение странным?
— Вы кого-нибудь подозреваете конкретно? — прищурился сэр Генри.
— Кого я могу подозревать, если почти никого при дворе не знаю? Да и поставили меня в известность об отплытии в последний момент. Нет, я никого не могу подозревать. И, барон, у меня к вам просьба, не могли бы вы дать мне одного матроса? Сами понимаете мое положение. Сэр Генри задумчиво изучал собеседника. Миша невольно поежился.
— Да вы пейте, не стесняйтесь, — заметив, что кружка с вином у гостя уже почти пуста (Миша успел почти все вылить), барон налил еще.
— Конечно я вам помогу. Я дам вам даже не одного, а четверых. И сам провожу вас с эскадрой в Бордо. Ваша миссия слишком важна, а у вас уже было несколько «случайностей». Подобное не должно повториться.
— Это великолепно, барон, я даже не смел вас просить об этом, но если вы настаиваете, я соглашаюсь. Большое спасибо, — старательно изображал радость Миша.
— Обязательно расскажу о вас при дворе, когда вернусь. Сэр Генри, кажется, был разочарован реакцией собеседника. Он явно ждал чего-то другого. «Плохо, плохо, плохо. Все плохо». Миша не сомневался, что без сопровождения его не отпустят. Поэтому специально подбросил идею об одном матросе в надежде усыпить бдительность барона и тот, не ожидая подвоха от подростка, этим удовлетвориться.
Поэтому специально подбросил идею об одном матросе в надежде усыпить бдительность барона и тот, не ожидая подвоха от подростка, этим удовлетвориться. Ну, может быть, отправит двоих. На своей яхте Миша мог рассчитывать справиться с одним-двумя, но с четырьмя… Здесь возникали проблемы. По какой-то причине сэр Генри посчитал «графа» гораздо опаснее. С одной стороны это было лестно, но с другой… теперь предстояло каким-то образом избавляться от четверых. Сопровождающий флот юного капитана не беспокоил, если он сумеет овладеть ситуацией на яхте, то уйдет от любого корабля этой эпохи. Дело было за малым: вернуть себе яхту и сделать так, чтобы четверо охранников не смогли помешать. Однако спорить было неблагоразумно, и Миша вынужден был изображать бурную радость.
— Вы не представляете, как выручили меня, сэр Генри. И, надеюсь, вы поймете меня, если я попрошу вас поторопиться, поручение необходимо выполнить как можно быстрее.
— Я немедленно распоряжусь, а вы, граф, пока отдохните. Вы не сможете отправиться до тех пор, пока не подберется команда. К тому же, я смотрю, вам необходим отдых.
— С удовольствием воспользуюсь вашим приглашением. Только нельзя ли попросить еще немного вина. Оно у вас замечательно. «Так, важного аристократа я сыграл вроде неплохо. Думаю, он действительно попросил бы вино. Надеюсь я прав. К тому же барон может счесть, что я напился и потеряет бдительность. Может изобразить пьяного? Нет, наверно не стоит. Есть вероятность переиграть, а это может плохо кончиться».
— О, вы отличный знаток вин.
— Угу, — глубокомысленно ответил Миша, так и не попробовавший ни капли. После того как барон ушел, Миша мог спокойно обдумать происшедшее. Теперь ему стало по настоящему страшно. Он пытался найти любое другое объяснение тому, что с ними случилось, но постоянно возвращался к исходному: как это ни невероятно, но путешественники перенеслись в прошлое в XIV век. Пока он говорил с бароном думать о том, где он, в прошлом или в обществе умалишенных, было некогда. В обоих случаях вопрос безопасности требовал принять правила сэра Генри. Сейчас, когда сомнений уже не осталось, Миша испугался и за себя и за Наташу. При мысли о Наташе его прошиб холодный пот. Она там на берегу одна, не представляя где она и что с ней. Именно она подвергается наибольшей опасности. «Сколько шансов уцелеть у человека, который не понимает где он и какая опасность может ему угрожать? XIV век не слишком гостеприимен, особенно теперь, когда идет война».
— Наташка, прости меня, — прошептал он. Миша дрожащими руками схватил кувшин с вином и сделал большой глоток. Это помогло. «Возьми себя в руки, придурок. Ты должен исправить то, что натворил, а значит надо как можно скорее покинуть «гостеприимного» барона. Чем больше он задержится, тем больше шансов у Наташи попасть в какую-нибудь историю. Как там говорил Владимир Михайлович, у него не ложная гордость, как у многих, а настоящая? Интересно, Наташе станет легче оттого, что он бросил ее там из-за настоящей гордости, а не ложной? Нет, не прав был капитан. Ничем я не лучше других, даже хуже. Тот же Марычев, при всем его легкомыслии, никогда не бросил бы друга». Миша от отчаяния со всей силы ударил кулаком по столу. Стол вернул удар с большей силой и мальчик, стараясь унять боль, затряс рукой в воздухе. «Ей богу буду на коленях у нее прощение просить, если мы когда-нибудь встретимся. Когда-нибудь!?» Первый раз с тех пор как ему исполнилось семь лет Мише захотелось зареветь. Мальчик рывком встал из-за стола и подошел к окну, посмотрел на небо.
