— Теперь?то что, — Наталья швырнула кастрюлю в мойку, — обратно не вернешь. Ты лучше о другом подумай. Если настоящая Алиса осталась в Ваурии, кто тогда Алиса на земле?
— Думаю я об этом, думаю, — откликнулась Лика. — Только не считай меня сумасшедшей… По всему выходит, что это Варвара.
— Что? — ошалела Наталья. — Почему?
— Не знаю. Только, помнишь, когда Вадим приходил с якобы Алисой, Ронни вернулся в первую земную сущность и не заметил этого.
— Ты говорила.
— Эту сущность ему сотворила Варвара.
— С этого момента, пожалуйста, поподробнее, — Наталья плюхнулась на диван.
— Как только она ушла, Ронни опять вернулся к первоначальному облику. Значит, действовала не энергия волшебника, а его присутствие. Получается, Варвара была рядом. Кстати, Ронни тогда еще сказал, что у Алисы глаза Варварины. Я сдуру внимания не обратила, а теперь и не спросишь, что он имел в виду.
— Ты хочешь сказать, что кто?то заблокировал Варвару в земном воплощении Алисы? — переспросила Наталья.
— Я в этом почти уверена, — подтвердила Лика, — только доказать не могу.
— Если ты права, мы ничем не можем ей помочь. В наших силах только не допустить встречи двух Алис. Если они столкнутся, будет катастрофа.
Если они столкнутся, будет катастрофа.
— Если… Это ты правильно сказала. Алиса в Ваурии, с кольцом Мерлина на пальце. Ты уверена, что она сможет вернуться?
— Она не одна, — успокоила Наталья, — с ней Инсилай, Ронни и Мирна. К тому же Локи сказал, что все устроится.
— Он бы тебе и не то пообещал, лишь бы вышвырнуть из Альвара, — буркнула Анжелика. — Он же нас просто за уши оттуда тащил, вспомни.
— Может, он надеялся спасти нас? — предположила Наталья. — Не хотел лишних жертв.
— Кто, Локи? — усмехнулась Лика. — Ты веришь в то, что Черный Маг Локи бросил в Ваурии свою дочь и избранного ученика, чтобы спасти нас с тобой? Не смеши!
— С чего ты взяла про избранного? — удивилась Наталья.
— У него татуировка Наследника. Ты ж ему занозы из спины вынимала, неужели скорпиона не заметила?
— Я только одни синяки видела. Мне его спина исполосованная в кошмарных снах снится. Слушай, до сих пор не верится, что этот разгильдяй Инсилай — Волшебник Школы Скорпиона, — Наталья грустно улыбнулась. — Знаешь, он перед самой этой заварухой под заказ исполжелы строгал, а их ночью кто?то сгрыз. Крику было, страшное дело.
— Кто сгрыз?то? — заинтересовалась Лика.
— Не знаю. Да и какая теперь разница. Глупости все это, просто вспомнилось. Вроде и недавно все было, а как будто в другой жизни.
— Да?а… — вздохнули они одновременно и посмотрели на закатное московское небо в сиреневато?розовых перистых облаках.
* * *
Я проснулся, когда солнце было высоко в небе. Ронни и Мирна уже встали и вполголоса совещались о чем?то. Я хорошенько продумал вчерашнюю идею перевоплощения и уже через пару минут явил себя в образе ветхого, как мир, старика. Лохмотья полунищего, но свободного гражданина, тощая сутулая фигура, слабые дрожащие руки с узловатыми пальцами, седая лысеющая голова с длинными патлами, клочковатая хилая бороденка и шамкающий беззубый рот.
— Ну, как? — лично я был вполне доволен получившимся.
— Неплохо, — похвалил Ронни.
— Отвратительно! — раскритиковала Мирна. — Ты забыл самое главное. У полуживого ваурского старца не может быть таких блестящих, ярких глаз.
— Я не Маг, а простой Волшебник. Если изменю глаза, не смогу колдовать взглядом, — отбивался я, — а в Ваурии обожают затыкать рты и вязать руки, что тогда? Я просто не буду поднимать глаз, если мы столкнемся с патрулем. Кстати, могу и вас подкорректировать, желаете?
— Валяй, — опрометчиво согласился Ронни.
Я немного пофантазировал и двумя пассами превратил Рональда в худенького подростка лет тринадцати с ржаво?рыжими вихрами и разбитыми коленками. Его орехово?желтые глаза с ежиком коротких ресниц с удивлением взирали на мир.
Мирна хихикнула. Ронни оглядел себя в близлежащей луже и заголосил на весь лес:
— Сговорились вы, что ли, господа Волшебнички?! Чувство юмора свое решили на мне оттачивать? Как это ты еще без очков обошелся!
— Каких очков? — не понял я.
— Обыкновенных, стеклянных, — рявкнул Ронни.
А по?моему, очень неплохо получилось. Кстати, ваурцев в очках я вообще не видел. Чего он так раскипятился?
— Ты бы еще в грудного младенца меня превратил! — продолжал бушевать Рональд.
— Извини, не могу, — вежливо отказал я. — Как выяснилось, в этой стране грудных детей за пределы резервации не выпускают.
— Накинь ему пару годков, — подумав, сказала Мирна.
— Не видела я в Альваре никого младше пятнадцати.
— Тоже мне детки! Я в семнадцать уже был Чародеем и, как пчелка, трудился на Земле.
— Кем это ты трудился? — ехидно спросил Ронни. — Главным шаманом или придворным воспитателем?
— Нет, Ронни, шаманом я не был, но у тебя все впереди.
— А правда, Илай, — вступила Мирна, — кем ты там был?
— Партизанил потихоньку. Может, пойдем уже?
— В брянских лесах? — заинтересовался Ронни. — Или во вьетнамских джунглях?
— Мы идем, или у нас здесь гнездо? — проворчал я.
— Идем?идем, — Мирна встала. — Ты не ответил, Инсилай.
— Ничего интересного. — Мне совсем не хотелось предаваться воспоминаниям.
— Так я и поверил! — усомнился Ронни. — Погулял, небось, на все деньги.
— И даже в кредит. — Угадал Рональд, земная жизнь была бурной.
Мы пошли через лес, преодолевая выпирающие из земли корни и кучно произрастающую колючую гадость. Мирна не унималась:
— Так где же ты партизанил? Расскажи, нам интересно.
— В Кордильерах. — Далась им моя предволшебная отработка. Сегодня я бы предпочел про что?нибудь повеселее.
— Так вот почему отец делал такой акцент на латиноамериканские революции! Оказывается, он тебя туда отправил, — ухмыльнулась Мирна. — Ну, раскрой страшную тайну, кем ты там колдовал?бунтовал?
— Что ты ко мне привязалась? — разозлился я. — Кем поручено было, тем и бунтовал.
— Ты что же, прошлого стыдишься? — удивился Ронни.
— Чего мне стыдиться? — возмутился я. — Про меня на Земле до сих пор легенды ходят.
Мне вспомнилась моя земная каторга, и настроение мое ощутимо испортилось. В Кордильерах тоже были леса, по которым мы отступали от вооруженной до зубов армии. Нас предавали друзья, враги молились о нашей смерти. Голод, жара и жажда были постоянными попутчиками. Сегодняшнее положение не многим лучше, разве что друзья не предают. Но еще не вечер.
— Patria o muerte[1] , — хмыкнула Мирна.
Я вздрогнул, раненая нога взвыла болью, дышать стало так трудно, что пришлось остановиться, чтобы справиться с выдохом, в груди засвистело, как в кузнечных мехах. Что за черт, не думал, что воспоминания так крепко сидят во мне. Там, в Боливии меня душила астма, рейнджеры ранили в ногу… Проклятые лучники ухитрились попасть практически туда же. Только на этот раз я имел право на самоизлечение, и астма меня не домогалась, видать, заработал себе некоторую поблажку за предыдущие страдания. Какой?то порочный круг.
— Что с тобой? — испугался Ронни.
Только сейчас я понял, что стою, прислонившись к дереву, и судорожно глотаю воздух, рука зажимает несуществующую рану чуть выше колена, а сердце колотится так, будто вот?вот выскочит из груди. Я выпрямился, кое?как отдышался и сказал:
— Чтобы раз и навсегда закончить этот разговор, сообщаю для особо любопытных. Кто еще раз привяжется ко мне с расспросами о Боливии, получит по шее. Невзирая на пол и возраст.
