Ронни мечтает о связи — пусть он и идет к барышне. Рональда идея не вдохновила, и мы от нее уже почти отказались, как явились его девицы и заныли, что им жизненно необходимо срочно связаться с каким?то Гороховым и, конечно же, с вездесущей Варварой. Ронни категорически отказался принимать участие в переговорах с соседкой, и вся черная работа автоматом досталась мне. Рональд, я тебя обожаю. И с кем, по?твоему, я должен связаться, с Варварой? Так я не камикадзе.
Хотя…, может, это и к лучшему. Попробую разыскать Кэт, ее помощь была бы сейчас весьма кстати. Обратно можно и не возвращаться, если удастся заручиться ее поддержкой. Впрочем, и без поддержки можно не возвращаться, подальше отсюда без вариантов будет спокойнее. Заодно и вся ответственность за двоих несовершеннолетних в Городе перепрыгнет с меня на Варвару. Определенно, пора рвать когти.
Сопровождаемый всем коллективом (Ронни, Альвертина, Алиса, дракон?хранитель и карикус) я торжественно прошествовал к дверям. Взять с собой ничего не удалось, так как вся толпа с меня глаз не спускала. Единственная уступка, на которую они пошли, это замена домашнего прикида на джинсы, футболку и кроссовки.
Ну что ж, прощайте, барышни и барышники, удачи вам в ваших начинаниях, а я пошел. Я толкнул ногой дверь и… силы небесные, меня отбросило назад так, что грохот моего падения был слышен, наверное, на весь Мерлин?Лэнд. Серой запахло, как в аду, замерцало, засверкало и заухало. При приземлении я сильно стукнулся затылком обо что?то твердое и потерял сознание. Когда пришел в себя, надо мной наперегонки хлопотали Альвертина и Ронни. Глазам моим они предстали в нежно?розовом цвете с мерцающими ореолами вокруг бестолковых голов. Или сотрясение мозга, или легкое помешательство на почве полета.
— Кажется, он приходит в себя, — чуть слышно прошептала Альвертина, делая шаг назад. — Слава богу, я уже начала бояться.
Надо мной склонился Ронни. Ну и перепуганная у него рожа! Видать, круто я летел, если даже его ухитрился напугать.
— Привет, — говорю я с максимумом беззаботности, на которую способен, и с ужасом понимаю, что даже звука издать не в состоянии. Губы еле шевелятся, голос начисто пропал. В панике я задвигал руками и ногами, но они даже не дрогнули. И тут я испугался по?настоящему. Что?то круто разладилось, если я и пальцем не могу шевельнуть. И помощи ждать неоткуда, всех докторов — ведьменок да подмастерье, во, попал!
— Тихо. Тебе, наверно, вредно говорить, — голос Ронни, будто сквозь вату, а сам он качается у меня перед глазами, как джинн из волшебной лампы.
Тоже придумал. Мне жить вредно, а говорить как раз сколько угодно. Я сделал героическую попытку приподнять голову и под совиное уханье провалился в вязкую темноту. Когда я из нее вынырнул, медбратья и сестры были уже на грани нервного срыва. Это я понял по их полным паники разговорам. На сей раз я решил не спешить с объявлением своего возвращения в реальность и послушать, что все?таки произошло. Надо думать, над моим бесчувственным телом они будут откровеннее, чем в компании с ним же, но полуживым.
— А если он умрет? — всхлипнула Альвертина.
Милый ребенок. Одного не пойму: почему в разобранном виде я внушаю ей столь трогательную жалость, а в здоровом — желание меня разобрать в аккурат до моего нынешнего состояния.
— Это вряд ли, — проворчал Ронни. Дождешься от него сочувствия.
— Столько крови было, — это снова Альвертина, — голову он разбил конкретно. Почти сутки без сознания. А вдруг это кома? Я в кино видела, так могут несколько лет лежать.
Только этого не хватало, застрять полутрупом во вражьем стане на годы. Не дождетесь. Выходит, я уже сутки провалялся, а голова болит, как свеженькая.
— Не бойся, в Мерлин?Лэнде невозможно умереть. Это не под силу даже такому хитрожо… ушлому тушканчику, как Инсилай.
Тушканчик, значит. Ну, душка?Рональд, за грызуна ответишь. Тут ты можешь не сомневаться, крысенок хозяйский!!
— Все равно боюсь, — вздохнула Альвертина, — не дай бог что. Как жить?то потом? Это ведь мы его чуть не угробили. Он никуда и не собирался. Из?за нас пошел, и вот как вышло. А мы даже помочь ему не можем.
Спасибо за сочувствие. Но на счет помощи ты, деточка, заблуждаешься. Если бестолковый Ронни перестанет суетиться и пораскинет остатками мозгов, то вспомнит, наконец, что он без двух минут ученик Волшебницы, а значит, и действовать должен соответственно. Но это я размечтался. Рональд и логика — вещи несовместные.
— Я могу попробовать сходить за помощью, — самоотверженно предложил Ронни.
Правильно, не умеешь работать головой — работай ногами, идиот. Если еще и тебя по стенке размажет, мы здесь все перемрем, как мухи.
— Нет, — вздохнула Альвертина, — это слишком опасно. Как ты думаешь, что все?таки произошло?
УРА?А!! Хоть одна здравомыслящая. Если ты еще и напомнишь ему, что он умеет колдовать, я обязуюсь забыть о понесенном мною от тебя моральном и материальном ущербе.
— С Инсилаем или вообще?
— Начни с Инсилая.
— Полагаю, у него проблемы с энергетикой…
Ну, молодец, догадался! Еще чуть?чуть, и ты додумаешься до простейшего заговора на здоровье.
— Разве он не Волшебник, как Варвара?
— Он ученик, но даже если бы и был Волшебником, ничего бы не изменилось.
— Но ведь он знает заклинания, умеет ими пользоваться, значит, может и колдовать, почему нет?
— В том?то и дело, что не может. Умеет, но не может.
— Почему?
— Для того, чтобы сделать самолет, недостаточно знать, как он летает. Колдун без жизненной силы все равно, что дровосек без топора. Как деревья валить, знает, а толку?то. От одних знаний они не падают.
— Поэтому его и отбросило от двери? Не хватило энергии сопротивляться?
— Может, и так, но, по?моему, Варвара просто закрыла дом на вход и выход.
— Но мы?то вошли.
— Либо мы проскочили до наложения запрета, либо он касается только Инсилая, либо приказано всех впускать и никого не выпускать. Но выяснить это можно только опытным путем, а это риск.
Черт тебя побери, Ронни. Ты, похоже, попал в точку. Мой вирус колдовского бессилия зовется Варварой. Она посадила меня под домашний арест, заперла в доме, и каждая моя попытка выбраться отсюда будет караться сильнее предыдущей. А когда госпожа Волшебница разберется со своими проблемами, и руки у нее дойдут до меня… об этом лучше не думать. Моей разбитой голове стрессовые ситуации противопоказаны. А Варвара, выходит, дамочка отчаянная. Такое колдовство беспределом попахивает и тянет лет на сто в Башне Заточения.
— Опять будем дом поджигать? — упавшим голосом говорит Альвертина.
Что?то я упустил из их беседы. Пожар?то им зачем?
— Плох он или хорош, но мы с ним в одной лодке, — говорит Ронни.
Опять что?то прозевал. О чем это они? Пора, сдается мне, приходить в чувство.
Я осторожно открыл глаза.
Опять что?то прозевал. О чем это они? Пора, сдается мне, приходить в чувство.
Я осторожно открыл глаза. Альвертина стоит у меня в ногах и глаза у нее, похоже, на мокром месте. Ронни нервно вышагивает по комнате, бесцельно слоняясь от окна к дверям. Мыслители, ничего не скажешь. Лучше б водички принесли, никакой заботы о несчастном больном человеке.
— Ой, — Альвертина поймала мой взгляд и искренне обрадовалась, — с возвращением! Ты нас так напугал. Нет?нет, не шевелись и ничего не говори, а то опять вырубишься. Ты и так уже сутки без сознания.
