* * *
«Пожиратель Пространства» был атакован целой армадой ракет. Допотопных реактивных космических кораблей. Планета, о которой я так лестно отзывался совсем недавно — ещё до того, как успел подраться, пострадать, вылечиться и даже почти совокупиться, как и подобает заправскому половому террористу, — выставила шипы, ощерила клыки и выпустила когти.
Допотопных реактивных космических кораблей. Планета, о которой я так лестно отзывался совсем недавно — ещё до того, как успел подраться, пострадать, вылечиться и даже почти совокупиться, как и подобает заправскому половому террористу, — выставила шипы, ощерила клыки и выпустила когти.
Недвусмысленно намереваясь превратить «ПП» и меня, как его частицу, в космическую пыль и космический пепел.
Флот состоял из сорока семи кораблей различных классов. Девятеро из них лишь немногим уступали размерами нашему ТАКру; держались они позади, на некотором расстоянии от основной группы, совершавшей манёвр по взятию в кольцо нашего с виду неуклюжего «корыта».
Окружением это не было. Следовало учитывать специфику космических битв; для взятия нас в плотную сферу им не хватило бы и двух сотен боевых единиц, а располагай они нормальным современным оружием, брать нас в кольцо и не понадобилось бы — даже два средних фрегата могут обеспечить полный сферический захват цели.
Скорее это напоминало подготовку к массированной атаке по всем доступным им направлениям. Судя по архаичности способа передвижения в вакууме, атакующие нас «лоханки» в лучшем случае были вооружены жидкотопливными ракетками с разделяющимися боеголовками и громоздкими узкополосными лазерами…
Я, превозмогая подавленность и обвально нахлынувшую усталость, с трудом выбрался из ванной вслед за Тити.
Сообщённые Сетью подробности складывающейся вокруг «ПП» враждебной ситуации не особенно-то меня волновали.
Казалось, с уходом девушки организм покинули жизненные силы. И я не был далёк от истины. Даже если не учитывать резко и грубо прерванный акт…
Лишь только исчезла Душечка, ко мне вернулась боль. Пользуясь своими сверхспособностями, Тити заставляла позабыть о повреждениях и ушибах. Её воздействие, понял я вдруг, не являлось лечением как такорвым — оно было всего лишь временной анестезией боли, и когда её интерес, желание, сострадание, смешавшиеся в хмельной коктейль, ослабели, боль возвратилась.
Мне вдруг явилось странное, несколько жестокое откровение: Тити могла влиять на физическое и душевное состояние живого существа, только если испытывала к этому существу какие-нибудь чувства, будь то ненависть, обожание или любопытство. Когда объект интереса становился для неё безразличным, она теряла над ним власть.
Моя вторая наутра, даже сейчас озабоченная исключительно научными изысканиями, прокомментировала в этой связи: «Все паранормалы таковы или только эта?.. Если, конечно, гипотеза верна…»
Но почему же она, штатный корабельный врач, не сделала хотя бы примитивной обезболивающей инъекции, ограничившись вправлением челюсти и констатацией факта отсутствия перелома ребра?..
Я брёл по коридору. В моей душе бурлили разноречивые чувства, и строй мыслей был весьма далёк от мало-мальской чёткости…
Стоило лишь в ладошку Тити ударить липкой, тягучей струйке, и девушка будто мгновенно разочаровалась, поняв, что на её долю удовольствия не выпадет. С воем сирены на неё накатило отвращение… Она автоматически прошептала те дежурные слова, что привыкла говорить, играя свою привычную корабельную роль, роль душечки Душечки: (извини), (всё равно ты молодец-огурец), (хороший, в общем, и незаменимый парень).
И я не должен был расслышать их, но — расслышал… А может, всё мне почудилось, и ничего она не шептала, а нашептало эти слова моё воображение?.. Да. Наверное. Ведь если она всем так говорит, то она: а — бездарная актриса, бэ — никудышний психотерапевт, и вэ — либо я не врубился до сих пор в моральный климат, установившийся в экипаже, либо я действительно ни черта не разбираюсь в человеках, в чём меня иногда упрекали сокурсники… и этот упрёк обычно звучал для меня как наилучший комплимент.
Но — я всё же утвердился в том, что был ей абсолютно безразличен: как личность, наделённая душой, разумом — то есть, как сущность с начинкой.
Движение её пальцев, размазывающих моё семя по лицу, доказало это: след на щеке был для неё в сотню миллионов раз важнее, чем я. Неужто подобное эгоцентричное существо может являться «душой» экипажа, как о ней говорят?..
А если она в самом деле такая, что же получается — припёрся на борт весь из себя проницательный донельзя новичок, и сразу всё про неё, шлёндру потасканную, понял?! А все остальные тут, значит, слепые кретины и кретинки, ни беса не разбирающиеся в жизни и психологии?..
И к тому же… будь она хоть трижды маньячкой и тварью бездушной, неужели раскрылась бы мне, практически первому встречному?! Какая ж она тогда паранормалка?..
Я остановился и встряхнул головой, очумевшей от мрачных мыслей. Ощущение, что Тити меня загипнотизировала, навела морок и насильно заставила ХОТЕТЬ её, окончательно окрепло.
О том, что таким способом мог попытаться убедить меня в своём могуществе пресловутый Свет, я даже не помышлял.
Думать о случившемся непотребстве становилось совершенно нестерпимо, и я решил выбросить из головы весь этот бред о Душечке-лицемерке, чудовищной твари, коварно поджидающей в засаде жертву. Тем более, что враждебная ситуация, изменения которой непрерывно доводились до моего сведения корабельной Сетью, неудержимо стремилась обрести статус Полного Банкротства…
Армада продолжала свои обходные манёвры, а я на подгибающихся ногах брёл по коридору к рубке. Сквозь полуобморочное состояние в моё сознание врывались вращающиеся, рваные, все в острых краях образы. Я вдруг, впервые с момента появления на корабле, достаточно неожиданно, отождествил себя с основной командой Вольного Торговца…
* * *
…Кровь «пожирателей» взыграла… в их глазах мелькнул кровожадный отблеск, умасленный изрядной долей превосходства:
«…первыми атаковать не будем… но не ответить на выпад в нашу сторону не можем…», — именно это намерение я читал в каждом их скупом жесте и жёстком слове… «Пожиратель» собрался пожрать жертву…
«Всё дело в корабле… — подумалось мне, — кровавом крейсере Армии Освоения… он передал память о своём прошлом всему нынешнему экипажу… и на корабле завелись звери…»
Какими жалкими показались мне примитивные лазерные пушки, которыми аборигены хотели разметать исполинскую виноградную гроздь, исходящую, в их представлении, вселенской угрозой.
«Гроздь» казалась неповоротливой, но откуда им было знать о её прошлом? «Гроздь» была громадным тяжёлым крейсером, достойным стать флагманом для целой эскадры; способным даже в одиночку сразиться с целой эскадрой…
Вакуум озарили высверки энергии. Вовне её взрывообразно выплёскивали поглотители «ПП». Недостаточно смертоносные иглы лазеров превращались в праздничный фейерверк. Несерьёзные лучики для «грозди» не представляли никакой угрозы…
Осознав бесперспективность подобных действий, атакующая армада изменила тактику. Разомкнув кольцо, она разделилась на две части. Меньшая из них, с двумя большими линейными (хотя — адекватен ли этот термин?) кораблями, не прекращала попыток нанести кораблю-чужаку хоть минимальный урон. БОльшая начала проводить перегруппировку в пространстве, выстраиваясь в сложную, отдалённо симметричную фигуру.
