(Мы, человеки, вообще, довольно глупые и недальновидные существа. Удивительно, почему до сих пор ухитряемся доминировать в ОПределах! Не утонули в безбрежном океане информации, не «сдохли» в непрерывно ускоряющей темп гонке прогресса межзвёздной интегрированной цивилизации, не потерялись в бесконечном океане пространства, не заблудились в торговых джунглях жизни…
Наверное, потому, что мы ещё и достаточно агрессивные, злобные существа.)
Даю наглецу второй шанс, повторяя совет на интерлогосе, спаме, писпанье, на сейлемском, эсперлингве, гиндемарском, ещё на паре известных мне наречий. Даже на «языколомательном» грхла-бджья повторяю. Вдруг тип окажется родом из дальних-предальних ошгкьявских окраин Освоенных Пределов, и вынужден был преодолеть миллионы парсеков и тысячи галактик, чтобы добраться в этот бар на Танжер-Бете, взгромоздиться и усесться на мой высокий табурет у стойки. И лакать моё пойло. Попросил бы — угощу. Но без спросу… эх, как же это по-человечьи!
— Ты ищё на лобреме не свиристел и на сьюк-орге не квакал, — отмечает этот говнюк, не поворачиваясь. На корусе, между прочим, отвечает. Чистейшем, знакомом ему явно не по гипнопедическим урокам.
(Что я давно заметил, многие человеки, считающие своими родными языками корус и спам — самые гнусные и спесивые из всех человеков. В крови у них бурлит, похоже, и не даёт им покоя присутствие генетической памяти. Помнят, помнят о былом величии двух древнеземных стран, что первыми выбрались из колыбели и отправились гулять к звёздам. Тысячелетия тому назад, в незапамятные времена.)
Громила добавляет с презрительной интонацией:
— Умник хренов.
Делает паузу, затем развивает и углубляет высказанный тезис:
— Интелебент небось, бля. С дипломом. Я вона три языка разумею, корус, корус матерной, бля, и спам технарский, мне и хватает. Сам полож и сам сгинь, бля, пидар гнойный. Хрен с горы нашёлся! Испуж-жал!! Га-га-га-га-га!!!
Так весело, значит, стало этому образчику, что я аж запереживал за него. У бедолаги явно не в порядке с головой. Даже не удосужился посмотреть, кто за спиной, а такие эпитеты позволяет себе загибать. А может, он настолько крутой, что вообще никого не боится?.. Нет, так не бывает. Если же и бывает, теоретически, то — наверняка у него в голове серое вещество атрофировалось. Никого не боятся или покойники, или полные кретины. Ну ладно.
— Понял, — говорю спине этого урода тупорылого, спине, надо сказать, «поперёк себя шире». Встанет, и окажется, что не выше меня ростом, зато — вдвое шире.
— Понял. — Повторяю специально для тугодумов: — Говорить тебе, идём-выйдем, дескать, я не буду. С выродком, позорящим собственную нацию и собственное наречие, я побрезгую даже выходить куда. — Убираю указательный палец, изгибаю корпус назад и взмахом обеих рук резко бью по ушам образчика тупости. Он утробно икает, роняет на стойку мой стакан, но вместо того, чтобы мордой врезаться в неё же, почему-то начинает, всей своей спинищей, на меня надвигаться. Странно, а я полагал, что у меня достаточно мощные, отработанные удары…
— Лю — ди бью — т на — ших, — слышу я за спиной отчётливый голос, и буквально затылком и щеками ощущаю придвижение тылового и фланговых атакующих легионов. — Развелось этих людишек, — слышу я тот же голос, резко припадая на колено и подныривая под спинищу, — не продыхнуть.
— Развелось этих людишек, — слышу я тот же голос, резко припадая на колено и подныривая под спинищу, — не продыхнуть. Воняют.
«Угораздило же ж! на модов нарвался! — успеваю я подумать, проводя захват. — Добро б ещё на лаб-модов, а вдруг муты они? не дай-то дхорр…»
И злейшему врагу не пожелаешь сцепиться с мутами. «Дикими», не в лаборатории модифицированными, а естественным образом мутировавшими человеками. Нередко весьма сильно изменёнными самой природой по сравнению с нами, исходным материалом. Даже императоришке Хо, краснорожему карлику, я бы не поже …л-лал!!! БУМ-Ц!!! схватиться с мут-модом, успеваю не пожелать я, прежде чем треснуться затылком об пол.
Широченная спинища обрушилась на меня с неимоверной быстротой, я не успел поднырнуть и врезать сбоку по печени (если она у него есть!) или под дых… Из глаз моих самым натуральным образом сыплются звёзды, я ни черта не вижу, но, ясный пень, стремлюсь сместиться в направлении стойки, опережая любой удар, откуда б он ни появился. Имея за спиной хоть какое-никакое прикрытие, получаешь мизерный, но шанс выжить. Скользя на спине по полу между высокими табуретами и стойкой, я слышу сбоку грохочущий БУМ-Ц!!!!!! — ага, это упал громила, и вдёргиваю ноги, чтобы он мне их не отдавил. Раздирая о подпорки табуретов в кровь кожу, выпрастываюсь, встаю во весь рост, стремясь заполучить возможность ответить ударом на удар. Мозги уже малость прояснились, звёзды погасли, и я вижу…
Как со всех сторон ко мне, расшвыривая столы, кресла, посетителей, ломятся трое типов. Один из них, габаритами почти что брат-близнец обрушившегося на пол образчика, уже буквально в паре шагов. Лапа его занесена вверх, он явно стремится снести мне напрочь череп вместе с шапкой, скальпом и содержимым… Позволить ему удовлетворить столь низменные стремленья я не желаю, и потому вновь подныриваю, под летящий кулачище прямиком, и вламываюсь в мута всем корпусом. Беру в блокирующий захват плечо руки, пославшей кулак-молот в мою голову, и, одновременно вцепляясь ему в волосы на затылке, стараюсь резко запрокинуть назад его голову. Для того, чтобы иметь прямой доступ к его горлу. Искомое мне заполучить вполне удаётся… горло ведь у очень и очень многих существ — слабое место…
…в которое я свирепо впиваюсь челюстями, совершенно по-кирутиански, и хотя у меня зубов не девяносто шесть, а втрое меньше, но и мои — не из воска сработаны. С агрессивными модами корректно обмениваться ударами нельзя. Модов, любых, надо сразу — убивать. Пока эти нелюди с буковкой «м» после имён — не стёрли тебя с лика Вселенной.
Кровь из прокушенной жилы цвиркает мне в рот, как прохладительная смесь из общественного питьевого фонтанчика, и я валюсь на пол вместе со вторым, жутко хрипящим, образчиком. Сегодня у меня определённо вечерок выдался падучий… этак недолго и экзотическую древнеземную болячку эпилепсию подцепить.
Похоже, мы рухнули на первого урода, фиксирую я двойной толчок, и в этот момент кулачища второго мута («…а может, это подоспели прочие и ногами меня топчут?!») принимаются с великим энтузиазмом превращать мою собственную спину в отбивную.
«Больно же ж, гады!», — хочется возмущённо прокомментировать, но рот слишком занят. Выпростав правую руку, не занятую в блок-захвате, я ухитряюсь просунуть пальцы к поясу. Страстное желание переполняет меня — нащупать и нажать одну из якобы заклёпок ремня. Неимоверным усилием мне удаётся отыскать, и похоже, именно ту, нужную, потому что — я жму «заклёпку», и громила, в горлянку которому вцепились мои зубы, моментально вздрагивает, обмякает подо мной, и количество наносимых по моей спине ударов резко снижается.
Эх, советовали Ган и Ург — бери с собой детекторы и оружие военного образца, не жалей эквов на спецпошлину за пронос боевого снаряжения, нехай «костюмы» базы подавятся… Умный военный разрядник давно бы уже самостоятельно всадил в пузо ублюдка сколько положено вольт… Та-ак, теперь на очереди два говнюка пожиже…
