Только я собрался принять ванну, как туда заявился таракан. Выбрал под-ходящее время, лучше не придумаешь. Скользил по кафелю, черт такой; я стал искать глазами тапок, хотя в душе понимал, что шансов разделать-ся с ним у меня немного. Стоит ли бороться? С тараканами, с хандрой? Даже Оон со своей потрясающе упругой пампушкой ничем не может по-мочь. Мы обречены. Тараканы совокупляются весьма неуклюже и, похо-же, без особой радости, зато делают это часто, и мутация происходит у них очень быстро; мы против них бессильны.
Перед тем как раздеться, я снова вспомнил Оон, воздав должное ей и всем проституткам в Таиланде. Работа у них, между прочим, нелегкая; думаю, им не часто попадаются крепкие юноши сносной наружности, желающие просто по-честному кончить вместе. Про японцев и говорить нечего — я даже вздрогнул при одной мысли о них и взял в руки путево-дитель «Рутар». Бабетт и Леа не смогли бы работать таиландскими про-ститутками, да и недостойны этого.
Валери — как знать; что-то угадыва-лось в ней такое, одновременно материнское и чуточку блядское — и то и другое, понятно, домысел; пока она была просто милой девушкой, приветливой, серьезной. Умненькой, кстати. Хм, в самом деле, она мне нравилась. Я аккуратненько потискал свое хозяйство, чтобы потом при-ступить к чтению с легкой душой: даже несколько капель выцедил.
Взявшись подготовить желающих к поездке в Таиланд, «Рутар» на де-ле сеет в вас живейшие сомнения относительно такого путешествия и уже в предисловии считает своим долгом изобличить сексуальный ту-ризм — эту мерзкую форму эксплуатации. Авторы брюзжат беспрестанно с единственной целью: отравить ненавистным туристам все радости до последней. Потому что любят они на самом деле только себя самих, ес-ли судить по разным саркастическим замечаниям, которыми усеяна кни-га, как, например: «Ах, милочка, видели бы вы это во времена х-х-хип-пи!..» Неприятнее всего — резкий, холодный, суровый тон, в котором сквозит плохо сдерживаемое негодование: «Мы не ханжи, но Паттайя нам не по душе. Надо же и меру знать». Чуть дальше они обрушиваются на «толстобрюхих западных туристов», красующихся, видите ли, в об-нимку с маленькими тайками; наших «бродяг» от этого «тошнит». Свято-ши пуританские, высоконравственные кретины — вот кто они такие вместе со всеми их «славными друзьями, которые помогли им в работе над книгой» и чьи рожи самодовольно глядят на вас с четвертой страни-цы обложки. Я с досадой швырнул путеводитель через всю комнату и ед-ва не угодил в телевизор «Sony», затем, смирившись с судьбой, открыл «Фирму» Джона Гришэма, американский бестселлер, один из лучших — имеется в виду по раскупаемости. Главный герой — подающий надежды адвокат, блистательный юноша, красавец — работает по девяносто ча-сов в неделю; пакость эта не просто была похабнейшим образом подст-роена под будущий сценарий, но еще и чувствовалось, что автор уже по-думал об актерском составе и писал главную роль для Тома Круза. Супруга героя — тоже баба хоть куда, вот только работает всего восемь-десят часов в неделю; Николь Кидман тут не годилась, эта роль не для курчавых, тут надо, чтоб укладка феном. Слава богу, у них нет детишек — это избавляет нас от лишних душераздирающих сцен. Роман принадле-жит к категории остросюжетных, вернее умеренно остросюжетных: уже со второй главы становится ясно, что руководители фирмы — подле-цы, а также что герой в конце останется жив, как, впрочем, и его жена. Зато по ходу действия автору для нагнетания страстей наверняка при-дется пожертвовать несколькими симпатичными персонажами второго плана; оставалось выяснить, какими именно — что ж, есть ради чего чи-тать. Может, например, отцом героя, у того как раз дела не клеились, не удавалось приспособиться к современному менеджменту; я подозревал, что дни его сочтены.
6
Детство Валери прошло на хуторе Тремеван, расположенном в несколь-ких километрах к северу от Генгана. В 70-е и в начале 80-х правительство и местные власти вознамерились создать в Бретани мощный центр производства свинины, способный конкурировать с Великобританией и Данией. Государство стимулировало развитие интенсивных хозяйств, и молодые фермеры, к числу которых принадлежал отец Валери, получи-ли значительные ссуды в банке «Креди Агриколь». В 1984 году цены на свинину начали резко падать; Валери исполнилось тогда одиннадцать лет. Она была девочкой послушной, немного замкнутой, училась хоро-шо; осенью ей предстояло идти в шестой класс коллежа в Генгане. Ее старший брат успешно сдал выпускные экзамены и записался на подго-товительные курсы при лицее в городе Ренн: он мечтал стать агроно-мом.
Валери запомнилось Рождество 84-го; отец тогда провел целый день с бухгалтером Национальной федерации земледельческих профсоюзов.
Валери запомнилось Рождество 84-го; отец тогда провел целый день с бухгалтером Национальной федерации земледельческих профсоюзов. За праздничным ужином он сидел молча. Во время десерта, после двух бокалов шампанского, заговорил с сыном. «Продолжать мое дело я тебе не советую, — сказал он. — Вот уже двадцать лет, как я встаю затемно и за-канчиваю работу в восемь-девять вечера; мы с твоей матерью отпуска ни разу не имели. А продай я сейчас ферму со всей техникой и хлевами и вложи деньги в гостиничное дело — смогу остаток своих дней загорать на солнышке».
[ В последующие годы цены на свинину продолжали снижаться. Фер-меры устраивали демонстрации протеста, нередко заканчивавшиеся беспорядками; однажды они вылили на эспланаду перед Инвалидами тонны навозной жижи, в другой раз резали свиней на площади перед Пале-Бурбон. В конце 1986 года правительство приняло постановление о неотложных мерах, направленных на поддержку свиноводства, потом разработало план подъема отрасли. В апреле 1987-ro отец Валери про-дал все хозяйство за четыре с небольшим миллиона франков. На выру-ченные деньги он купил большую квартиру в Сен-Ке-Портриё, куда пере-ехал с семьей, и три однокомнатных в Торремолинос; у него остался миллион, который он вложил в инвестиционные фонды; а кроме того, он смог осуществить свою детскую мечту — приобрел небольшую яхту. Подписывая акт о продаже фермы, он испытывал грусть и горечь одно-временно. Новый хозяин, уроженец Ланьона, двадцатитрехлетний хо-лостяк с сельскохозяйственным образованием, еще верил в планы эко-номического возрождения. Отцу Валери минуло в ту пору сорок восемь, матери — сорок семь; лучшие годы их жизни прошли, считай, впустую. Они жили в стране, где инвестиции в производство не давали никаких реальных преимуществ перед спекулятивными вложениями — теперь он в этом убедился. Сдача внаем однокомнатных квартир сразу же принес-ла ему больше денег, чем годы упорного труда. Оставшись не у дел, он ре-шал кроссворды, ходил на яхте по заливу, рыбачил иногда. Жена поддер-живала его как могла; она освоилась в новой жизни куда быстрее, снова полюбила книги, кино, стала бывать на людях.
Когда продавали ферму, Валери исполнилось четырнадцать лет, она уже начала краситься; в зеркале, висевшем на стене ванной, она регуляр-но наблюдала, как наливается ее грудь. Накануне переезда она долго бродила по хутору. В центральном хлеву оставался еще десяток свиней, они подошли к ней, тихонько похрюкивая. Вечером их должен был за-брать оптовик и через несколько дней забить.
