Она возвращалась с работы такая усталая, что даже не в силах была заниматься любовью. Отдавалась она по утрам. Ее оргазмы сделались ме-нее бурными, более сдержанными, словно бы приглушёнными усталос-тью; я любил ее все сильней и сильней.
К концу апреля каталоги напечатали и разослали в пять тысяч тур-агентств, то есть практически по всей Франции. Теперь предстояло за-няться разработкой экскурсий, чтобы к 1 июля все было готово. В успе-хе всякого рода нововведений молва играла огромную роль: одна несостоявшаяся или плохо организованная экскурсия могла повлечь за собой потерю значительного числа клиентов. Они решили не тратить-ся на большую рекламную кампанию. Любопытно, что Жан Ив, специа-лист по маркетингу, мало верил в рекламу как таковую. «Реклама полез-на, когда нужно изменить имидж, — говорил он, — но нам сейчас не до того. Нам главное все хорошо спланировать и завоевать доверие». Зато они вложили немалые деньги в информацию для турбюро; новую про-грамму надо было предлагать быстро, естественно и неожиданно. Этим занялась Валери, благо работу турагентств знала не понаслышке. Из прослушанных некогда курсов она хорошо помнила всю цепочку аргу-ментов, которой подобало владеть продавцу путевок (Отличительные особенности — Преимущества — Наглядные примеры — Надежность — Престиж — Новизна — Комфорт — Деньги — Улыбка); помнила она и то, что на деле все обстояло несравненно проще. Но продавали путевки ча-ще всего совсем юные девушки, только закончившие учебу, лучше было разговаривать с ними на том языке, к которому они привыкли. Общаясь с ними, Валери обнаружила, что в училищах все еще преподают класси-фикацию Барма (Покупатель-практик: целиком сосредоточен на приобретаемом товаре, придает значение количеству, качеству и новизне. До-верчивый покупатель слепо полагается на продавца, поскольку ничего не смыслит в товаре. Покупатель сообщник: ему важнее всего взаимопонима-ние с продавцом; главное, установить с ним хороший личный контакт. Покупатель рвач: это манипулятор, он стремится выйти непосредствен-но на поставщика, во всем ищет выгоду для себя. Перспективный покупа-тель внимательно присматривается и к продавцу, и к товару; уважите-лен, знает, что ему нужно, легко идет на контакт). Валери была старше этих девушек лет на пять-шесть; не так давно она начинала в таком же тур-агентстве, а теперь достигла высот, о которых большинство из них и мечтать не смели. Они взирали на нее с глуповатым благоговением.
Возвращаясь с работы, я открывал квартиру Валери своим ключом; дожидаясь ее, изучал вечерами «Курс позитивной философии» Огюста Конта. Мне нравился этот нудный и насыщенный текст; одну и ту же страницу я нередко перечитывал три-четыре раза подряд. Недели за три я дошел до конца пятидесятого урока: «Предварительные замечания о социальной статике, или общая теория устройства человеческих об-ществ». Нужна же мне была какая-нибудь теория, которая помогла бы мне понять мое собственное положение в обществе.
— Ты слишком много работаешь, Валери, — сказал я как-то майским вече-ром, когда она сидела в гостиной на диване, ссутулившись от усталос-ти. — Надо хотя бы извлекать из этого пользу. Ты должна откладывать деньги, иначе они утекут у нас сквозь пальцы.
Она со мной согласилась. На другое утро она отпросилась на два ча-са, и мы вместе отправились открывать счет в банк «Креди агриколь» у Орлеанской заставы. Она написала доверенность на мое имя, а два дня спустя я приехал уже один беседовать с консультантом. Я решил откла-дывать ежемесячно из ее зарплаты двадцать тысяч франков: половину на страховку, половину на покупку квартиры. Жил я теперь практичес-ки все время у нее, держать мою квартиру не имело никакого смысла.
Она сама об этом заговорила в начале июня. Мы тогда почти целый день занимались любовью, в перерывах лежали в постели обнявшись; потом она брала мой член в руку или в рот, потом я снова углублялся в нее; мы оба еще ни разу не кончили, и я легко возбуждался от любого ее прикосновения, а ее влагалище оставалось постоянно влажным.
Ей бы-ло хорошо, я это видел; ее глаза излучали покой. Часов в девять она предложила пойти поужинать в итальянский ресторан возле парка Монсури. Еще не совсем стемнело, стоял теплый вечер. После ужина мне на-до было забежать домой, чтобы утром явиться на работу, как подобает, в костюме и галстуке. Официант подал нам два фирменных коктейля.
— Послушай, Мишель, — сказала она, когда он отошел, — может, тебе переехать ко мне? Какой смысл нам и дальше играть в независимость? Или давай снимем вместе новую квартиру, если тебе так больше нравится.
Пожалуй, да: так мне нравилось больше; так я сильнее ощущал, что на-чинаю все с нуля. У меня не было опыта совместной жизни, у нее, впро-чем, тоже. Человек привыкает к одиночеству и к независимости; не факт, что это хорошая привычка. Если я хотел испытать, что такое су-пружество, то случай представился явно подходящий. Я, разумеется, знал недостатки данной формы существования; знал, что в супружеской паре желание притупляется быстрей. С другой стороны, оно все равно рано или поздно притупляется, таков закон жизни; а тут возможно воз-никновение союза иного рода — многие, по крайней мере, на это рас-считывают. В тот вечер, однако, желание, которое я испытывал к Вале-ри, притупляться не собиралось. Перед тем как расстаться, я поцеловал ее в губы; она широко открыла рот и полностью отдалась поцелую.
На другой же день я занялся объявлениями; жилье хотелось подыс-кать в южной части города, поближе к ее работе. За неделю я нашел то, что нужно: большую четырехкомнатную квартиру на тридцатом этаже Опаловой башни у заставы Шуази. Никогда прежде я не жил в квартире с таким видом на Париж; правда, никогда прежде к этому и не стремил-ся. Когда настало время переезжать, я обнаружил, что не дорожу ни еди-ной вещью в своей квартире. И нет чтобы обрадоваться, ощутить эдакое опьянение независимостью, нет, я даже слегка испугался. Получалось, я за сорок лет не сумел привязаться ни к одному предмету. И было-то у ме-ня всего-навсего два костюма, которые я носил поочередно. Ну еще кни-ги, само собой; но я мог запросто купить их снова, среди них не нашлось ни одной ценной или редкой. Я встречал на своем пути множество жен-щин; ни от одной у меня не сохранилось ни фотографии, ни письма. Не осталось у меня и своих собственных фотографий и никаких воспоми-наний о том, как я выглядел в пятнадцать, двадцать или тридцать лет. Никаких особенных документов: все данные о моей личности легко уме-щались в картонную папку стандартного формата. Неправильно думать, будто каждый человек уникален и неповторим; я, например, не видел в себе никаких следов этой самой уникальности. Люди в большинстве слу-чаев напрасно придают такое значение индивидуальным судьбам и ха-рактерам. Утверждение, что человеческая личность уникальна, не что иное как возвышенный вздор. О своей жизни помнишь немногим более, чем о некогда прочитанном романе, пишет где-то Шопенгауэр. Так оно и есть: немногим более.
5
Во второй половине июня дел у Валери опять прибавилось; работа с да-лекими странами осложняется разницей во времени: теоретически можно оказаться занятым двадцать четыре часа в сутки. Дни становились все жарче, лето выдалось великолепное; только пользоваться им не получалось. После трудового дня я наведывался в ресторанчик «Братья Танг», пробовал научиться азиатской кухне. Это оказалось сложнее, чем я думал; ингредиенты сочетались там в совершенно иных пропорциях, особым способом резались овощи, в общем, я столкнулся с другим миро-воззрением. В итоге решил обойтись кухней итальянской как более до-ступной для меня. Никогда бы не подумал, что буду находить удовольст-вие в стряпне. Вот до чего доводит любовь.
