Расставшись с нами, Жан Ив немного взгрустнул; подъехав к своему до-му на авеню де ла Репюблик, он не спешил выходить из машины. Нерв-ное возбуждение, владевшее им весь день, спало; он знал, что Одри нет дома, и скорее был этому рад. Он увидит ее на минутку только утром, пе-ред тем как она уйдет кататься на роликах; после возвращения из отпус-ка они спали отдельно.
Он увидит ее на минутку только утром, пе-ред тем как она уйдет кататься на роликах; после возвращения из отпус-ка они спали отдельно.
Куда спешить? Он откинулся на сиденье, хотел включить радио, пе-редумал. По улице стайками гуляла молодежь, юноши, девушки; навер-ное, им было весело, они громко орали. Некоторые пили на ходу пиво из банок. Он мог бы выйти из машины, присоединиться к ним, или зате-ять драку; да мало ли что он мог бы сделать. Но он, разумеется, просто пойдет домой. Он, безусловно, любил свою дочь — так ему казалось; он ощущал с ней некую органическую кровную связь, что и соответствует определению любви. По отношению к сыну он ничего подобного не чув-ствовал. Возможно даже, тот вовсе и не был его сыном, Жан Ив до сих пор не знал этого точно. К жене он не испытывал ничего, кроме презре-ния и отвращения, отвращения слишком сильного — он бы предпочел безразличие. Наверное, поэтому он и медлил с разводом: ждал, когда жажда мести сменится равнодушием; пока же ему хотелось заставить ее платить. А на самом деле платить все равно мне, подумал он вдруг с го-речью. Дети останутся на ее попечении, а ему назначат порядочные али-менты. Что если затеять тяжбу, попробовать отсудить детей? Пожалуй, нет, решил он, не стоит. Придется расстаться с Анжеликой. Одному ему будет лучше, можно постараться устроить свою жизнь заново, то есть, по-просту говоря, найти другую женщину. Ей, гадине, устроиться будет сложнее с двумя детьми на руках. Тем он и утешился: более скверной ба-бы ему не встретить, в итоге Одри пострадает от развода сильнее, чем он. Она уже не так хороша, как в первые годы их знакомства; она умела держаться, одевалась по моде, но он-то знал, что телом она уже начина-ла стареть. Ее успехи на адвокатском поприще далеко не столь блестя-щи, как она сама рассказывала; когда на нее ляжет забота о детях, на ра-боте наверняка возникнут проблемы. Потомство — это обуза, тяжкое бремя, не дающее человеку вздохнуть свободно, а в конечном итоге и убивающее его. Он отыграется, но позже, когда сможет взглянуть на все хладнокровно. Сидя в машине на опустевшей теперь улице, он попытал-ся обрести хладнокровие прямо сейчас.
Стоило ему переступить порог своей квартиры, заботы обрушились на него снова. Жоанна, приходящая няня, развалившись на диване, смо-трела программу MTV. Он не выносил эту вялую пустую девчонку; при виде ее ему всякий раз хотелось надавать ей пощечин, чтобы согнать са-модовольное выражение с ее противной надутой физиономии. Она бы-ла дочерью подруги Одри.
— Все в порядке? — прокричал он. В ответ она небрежно кивнула. — Ты можешь сделать звук потише?
Она поискала глазами пульт управления. Вне себя от злости он вы-ключил телевизор; она посмотрела на него с обидой.
— Как дети? — он продолжал кричать, хотя в квартире наступила полная тишина.
— Спят, наверное. — Она испуганно поджалась.
Он поднялся на второй этаж, заглянул в комнату сына. Никола поко-сился на него отсутствующим взглядом и продолжал играть в «Tomb raider». Анжелика спала, сжав кулачки. Успокоенный, он спустился вниз.
— Вы ее купали?
— Не-а, забыла.
Он прошел на кухню, налил себе воды. Руки у него дрожали. На ра-бочем столе он увидел молоток. Пожалуй, пощечинами Жоанну не проймешь, лучше бы размозжить ей череп. Эта мысль занимала его еще некоторое время, потом сменилась другими, беспорядочно роившими-ся в голове. Уже в прихожей он с ужасом заметил, что все еще держит в руке молоток. Он положил его на маленький столик, достал бумажник, дал девчонке денег на такси. Она взяла их, пробурчав что-то похожее на благодарность. Сам того не ожидая, он захлопнул за ней дверь с такой яростью, что грохот раскатился по всей квартире. Да, жизнь его реши-тельно не клеилась. Бар в гостиной оказался пуст; Одри и за этим не в состоянии была присмотреть.
Бар в гостиной оказался пуст; Одри и за этим не в состоянии была присмотреть. При воспоминании о жене его передерну-ло; он сам удивился силе своей ненависти. На кухне он нашел початую бутылку рома: хоть что-то. Закрывшись у себя в комнате, он набрал по-очередно номера трех девиц, с которыми познакомился по Интернету, и все три раза наткнулся на автоответчик. Ушли, небось, все три тра-хаться для собственного удовольствия. Девицы, конечно же, были со-блазнительные, симпатичные, современные, но стоили две тысячи франков за вечер; в конце концов, это становилось унизительным. Как он дошел до такой жизни? Надо бы завести друзей, бывать в обществе, работать поменьше. Он вспомнил про клубы «Афродита», и впервые ему пришло в голову, что начальство может и не одобрить идею; обществен-ное мнение во Франции порицало сексуальный туризм. Можно было, конечно, представить Легану проект в смягченном виде; но Эспиталье не проведешь, он обладал пугающей проницательностью. А какой дру-гой выход? Ориентируясь на среднего клиента, они не выдерживали конкуренции с «Club Med», и Жан Ив готов был это доказать. Порыв-шись в ящиках письменного стола, он нашел свод корпоративных прин-ципов «Авроры», составленный десять лет назад ее основателями и вы-вешенный во всех гостиницах. «Дух 'Авроры' — это искусство сочетать традицию и современность, достижения гуманизма и полет фантазии в неустанном поиске совершенства. Работники 'Авроры', мужчины и жен-щины, — носители уникального культурного достояния: умения прини-мать гостей. Они знают национальные обычаи и обряды, благодаря ко-торым жизнь превращается в искусство жить, а самые обычные услуги — в волшебные мгновения. Это их профессия, искусство, талант. Творя прекрасное и делясь им, восстанавливая связь с самым главным, созда-вая пространство наслаждения, 'Аврора' несет по миру аромат Фран-ции». Он отчетливо увидел, что вся эта тошнотворная дребедень как нельзя лучше подходит для сети хорошо организованных борделей; тут можно попытаться сыграть на пару с немецкими туроператорами. Мно-гие немцы без всяких на то оснований продолжали считать Францию страной галантности и искусства любви. Если крупный немецкий туропе-ратор согласится внести клуб «Афродита» в свой каталог, это поднимет их на новую ступень; такого еще ни одной французской фирме не удава-лось. Он поддерживал контакт с Неккерманом, которому собирался продать клубы в странах Магриба; кроме того, существовала компания ТТЛ, отклонившая их предыдущее предложение, поскольку занимала прочные позиции в нижней части ценовой шкалы; возможно, их заинте-ресует более специализированный проект.
11
Он попробовал связаться с ними прямо в понедельник утром, и удача ему улыбнулась: Готфрид Рембке, председатель совета директоров ТТЛ, собирался в начале следующего месяца во Францию; в один из дней сво-его пребывания в Париже он готов был с ними пообедать. Если бы в ос-тавшееся до встречи время они изложили свой проект письменно, он бы его с удовольствием изучил. Жан Ив пошел сообщить эту новость Ва-лери: она только рот раскрыла. Годовой оборот ТТЛ составлял двадцать пять миллиардов франков, в три раза больше, чем у Неккермана, в шесть раз больше, чем в «Нувель фронтьер»; это был крупнейший в ми-ре туроператор.
