Если у меня не получится — я не смогу посмотреть Сурок в глаза. Трагедия превратится в фарс. Тогда — в Атхарту, с позором, оставив Сурок наедине с психопатом-милиционером.
Собрав все силы, всю волю — как в тот раз, когда впервые продирался сквозь Темноту, — я навалился на Слепышева.
Оперуполномоченный надсадно крякнул. И вдруг, опершись рукой об узкий подоконник, немыслимым кульбитом выбросился из окна. Вслед ему раздался истошный, звериный крик Сурок. Я успел разобрать слова: «Что мы наделали! Что мы наделали!» Мелькнуло ее совершенно белое лицо, а потом все поглотила Темнота.
70
Маленькая точка, ярче самой яркой звезды, сверкала впереди. Я рвался к ней независимо от своих желаний, повинуясь безотчетному инстинкту и законам природы. Все мои помыслы сейчас были сосредоточены на этой цели.
Но что это? Я здесь не один! Слепышев… Я вырвался из его тела заранее, чтобы не испытывать на своей шкуре удара об землю. Все-таки девятый этаж… Он вскоре последовал за мной.
Но почему он так странно себя ведет? Он как будто не видит яркого маяка. Он плывет в пространстве бесформенным пятном, вместо того чтобы превратиться в сгусток воли и устремиться вперед.
Он сошел с ума, вдруг понял я. Я обошелся с ним слишком круто, и его рассудок не выдержал. А безумцам нет хода в Атхарту…
Вот и прекрасно. Одним свидетелем моих безобразий меньше. Но тут же эта мысль показалась настолько гадкой, что меня едва не стошнило прямо в Темноте. И дело не в том, что я считал себя виноватым. У меня не было времени размышлять о высоких материях. Просто бросить его было хуже убийства. Это тоже — один из законов природы.
Я вцепился в него и поволок, как тащил в свое время Фаину.
Но спасти Слепышева не удалось. Его душа висла мертвым грузом. Она, как кирпич, утягивала меня вниз, в разверстое жадное горло Темноты. И вот мои руки разжались сами собой. Он полетел вниз, а я с ускорением — вверх. И очень скоро гибкий стебель иван-чая хлестнул меня по лицу. Я лежал ничком, не имея сил подняться. Из глаз вдруг потекли слезы, оставляя в горле противную горечь. Но в руке я по-прежкему сжимал желтую трубку Самира.
— Вставайте, адъют.
Эти слова тихо и равнодушно упали в безветренной тишине. Но от неожиданности мне показалось, что обрушился гром небесный. Я неловко подтянул ноги и встал на четвереньки. Поза, достойная прямоходящего существа, все еще мне не давалась.
У моего «Мустанга» стояли трое. Натх, с постным лицом, в наглухо застегнутом сером сюртуке, крутил в тонких пальцах поникшую ромашку. Фэйт, как всегда в красном и с иголочки, искала что-то в своем крошечном ноутбуке. На меня она даже не взглянула. Вирата, встретившись со мной глазами, поджал губы, хмыкнул и повернулся спиной. От него сыпались фиолетовые искры.
— Что же вы наделали, cher ami, — вздохнула Фэйт, не отрываясь от компьютера. — Вы же знаете: судьбу обмануть нельзя.
— Идиот, — бросил Вирата.
Я наконец выпрямился и затравленно, истерически хихикнул.
— А в чем дело, граждане боги? В чем меня обвиняют? Какие законы Вселенной я нарушил? Сколько лет ада мне за это полагается? И вообще, говорить я буду только в присутствии адвоката.
Фэйт и Натх переглянулись. Вирата схватился за голову.
— Люди иногда так раздражают, — презрительно наморщила нос богиня судьбы.
— Вам не нужен адвокат. Вас не собираются судить, — скучным тоном сообщил Натх. — Мы ставим вас в известность, что «Шамбала» больше не нуждается в ваших услугах. Вы больше не адъют, Егор Гобза. Это не наказание, а просто требование техники безопасности.
— Хотя вас следовало бы наказать, cher ami, — добавила Фэйт. — Если бы вы знали, скольких ангелов пришлось оторвать от работы, чтобы ликвидировать последствия ваших художеств. Но все уже сделано. Ангелы позаботились, чтобы и ваша подруга, и другие жертвы все позабыли.
— Да, Балансу ничто не угрожает, — кивнул Натх. — Живите спокойно, покуда Атхарта готова вас носить. Я не намерен давать вам советы, но будет лучше, если вы тоже постараетесь все позабыть.
Ну уж нет! В ответ я торжествующе взмахнул телефоном. Пока эти дуралеи отчитывали меня, я успел подыскать подходящего таксиста. Еще один только раз попасть на Землю, любой ценой забрать Сурок — и тогда мне не страшно вечное заточение в Атхарте!
Господи, как жалок я был в эту минуту! Крысиным скоком я отбежал прочь и злобно ощерился на богов.
— Это побег! — выкрикнул я, кривляясь, и нажал на кнопку.
Ничего не произошло. Тяжело дыша, я уставился на телефон — он был мертв.
Ничего не произошло. Тяжело дыша, я уставился на телефон — он был мертв.
— Как ребенок! — фыркнула Фэйт, закатывая глаза.
Все правильно… Я был глуп, как ребенок. Вся эта чудо-техника — компьютеры с прогнозами, телефоны с доступами — работала в моих руках только по прихоти богов. Но «Шамбала» разрывала со мной договор. Я становился обычным атхартийцем. Я больше не мог войти в офис. Не мог считывать информацию и прогнозы. Не мог попасть на Землю. И не мог больше видеть богов…
Фэйт и Натх испарились сразу, без прощальных речей. Но Вирата все еще топтался возле «Мустанга». Лицо бога выражало печаль.
— Вот только не надо меня жалеть, — процедил я сквозь зубы и в ярости отшвырнул телефон.
Зеленое море иван-чая сомкнулось над ним. При этом я пребывал в таком шоке, что все еще связывал с присутствием Вираты какие-то надежды.
— Идиот, — повторил бог. Как будто других слов не было на свете! — Я же просил меня дождаться.
— И что бы это изменило? — буркнул я.
— Я отобрал бы у тебя доступ, который ты позаимствовал у Самира, — беззастенчиво признался он. — И это была бы временная мера. Теперь, когда это сделал Натх, ничего изменить нельзя.
— Ты вроде как сожалеешь об этом? — усмехнулся я. — Неужели я такой ценный работник?
— Как раз нет. Тебе всегда не хватало профессионализма. Но у меня сейчас не так много адъютов, как раньше. А ты мне симпатичен. Я надеялся, ты станешь ангелом раньше, чем тебя выгонят из «Шамбалы». Тогда мы могли бы говорить на равных… — Вирата разочарованно вздохнул.
Это сдержанное и запоздалое признание в дружеских чувствах привело меня в бешенство. Мой разум только сейчас просчитал масштабы катастрофы. Я понял, во-первых, что Вирата мне не поможет. Не сможет или не захочет — черт их, богов, разберет. Во-вторых, какие же лицемерные сволочи Фэйт и Натх! Сюсюкали: вас не наказывают… это техника безопасности… На самом деле они поместили меня в бессрочный персональный ад. Я уже чувствую, как дымятся горелым маслом его сковородки!
И в-третьих… Я наконец перестал лгать себе. Да, я так и не смирился со смертью. Да, я подался в адъюты ради возможности бывать на Земле. Я устроился с максимальным комфортом. Это вроде как жить за границей, но иногда наведываться домой, чтобы попьянствовать со старыми друзьями.
О боги, боги… Но хуже всех Вирата. Стоит, качает кудлатой головой… Пиджачок кургузый, ботинки «прощай, молодость». Бог называется! Я для него — морская свинка, которую не удалось научить фокусам, а значит, можно сдать на опыты. Мне безумно хотелось его обидеть. А сам я сейчас был обижен на всю Вселенную. Ее законы перестали меня устраивать! И я не придумал ничего лучшего, как обрушить претензии на голову бывшего босса.
