Ждите, а я буду думать, как вам помочь, — вот что он имел в виду. Закончив разговор, Марк вдруг сообразил, что сегодня впервые говорил с ней по телефону, и зачем-то погладил черный пластик трубки.
Закончив разговор, Марк вдруг сообразил, что сегодня впервые говорил с ней по телефону, и зачем-то погладил черный пластик трубки.
Метафоры, в которые пациентка облекала свое состояние, не замутняли сути. В шестнадцать лет Ася была влюблена в своего одноклассника Егора Гобзу, а он не ответил ей взаимностью. Это разочарование и стало пунктиком, навязчивой идеей, с которой Ася так и не сумела справиться. Она явный интроверт, и значимость этого события в ее внутреннем мире не могло перекрыть ничто извне.
Марка знобило — то ли простыл, то ли сказывалась общая нервозность этого вечера. Он растворил было таблетку аспирина, но вспомнил, что пил алкоголь, и вместо лекарства заварил крепкого чаю. А потом скачал из Сети новые Асины записки.
22
«Я покажу тебе Атхарту», — обещал я Фаине. С тем же пафосом и тем же успехом я мог сказать: «Я подарю тебе эту звезду».
Атхарта бесконечна, и вечности не хватит увидеть все ее чудеса, особенно если сидеть безвылазно в Хани-Дью, как это делаю я. Впрочем, легких на подъем людей в Атхарте не больше, чем на Земле. Все как-то прибиваются к одному месту, обустраивают жилище, обрастают друзьями, даже семьями… Бэзил — скорее исключение, чем правило. Два года он провел в странствиях и повидал многое… Однажды ему повстречалось загадочное древнее царство.
— Я увидел огромный город, — рассказывал Бэзил. — В центре — храм, покрытый золотым куполом. Ей-богу, по высоте он не уступает нью-йоркским небоскребам. От храма разбегаются улицы, но не линиями, а концентрическими кругами, а сквозь круги тянутся лучи каналов. На окраине города стоят вышки-зиккураты из голубого мрамора. Еще там много статуй крылатых людей и животных. Я решил, что это божества, которым поклонялись обитатели города еще на Земле. А стены домов сплошь покрыты фресками. Бытовые сценки, праздники, портреты… Поразительные лица. Какая-то неведомая раса. Я уверен, она древнее ассирийцев и египтян. Возможно, это и есть пресловутые атланты.
— А сами жители? — спросил я. — Ты их видел?
— Никого, — пожал плечами Бэзил. — Я бродил по улицам, заходил в дома — там просторно, красиво, но пусто. Может, жители ушли. А может… исчезли. Эх… Есть многое на свете, друг мой Грегор, что и не снилось нашим мудрецам, — глубокомысленно закончил Бэзил.
Соблазн побродить по улицам заброшенного города был велик. Но я так и не понял из объяснений Бэзила, где он находится. Впрочем, у меня в Атхарте были свои фишки. Их-то я и хотел показать Фаине.
В два часа я, как и обещал, явился к ее дому — угрюмому серому прямоугольнику с единственным отверстием для входа. Хозяйка Сидела внутри на диване. На ней был какой-то уродливый комбинезон, напоминавший рабочую одежду.
— Ты так и поедешь? — не выдержал я.
— Тебе-то какая разница? — фыркнула она, по обыкновению уставившись на меня немигающими глазами.
Я мысленно выругался. Но. подавив раздражение, сказал максимально спокойно:
— Мне, как ты выражаешься, фиолетово. Просто удивляюсь: неужели ты никогда не фантазировала себе наряды?
— Почему? — не без гордости ответила Фаина. — У меня была косуха. С черепом на спине. Череп я пришила сама. Ну что, поехали?
— Полетели, — кивнул я.
Фаина недоуменно подняла брови и шагнула за порог. Я стоял у нее за спиной, предвкушая триумф. Перед домом нас ждал голубой — как в песенке Крокодила Гены — вертолет.
Перед домом нас ждал голубой — как в песенке Крокодила Гены — вертолет.
Разумеется, создать такое чудо техники за считаные часы невозможно. Нужны чертежи, а лучше — профессионал-авиаконструктор. Поэтому я просто попросил Дилана одолжить мне одно из его творений. Дилан провел со мной краткий инструктаж, и теперь я мог сносно управлять этой машиной, даже если бы лететь пришлось не в Атхарте, а на Земле.
Мы поднимались все выше, Хани-Дью пестрел внизу лоскутным одеялом. Я наслаждался полетом и этими неожиданными каникулами Бонифация. Не хотелось думать, что завтра я снова превращусь в канцелярскую крысу и целый день просижу за компьютером. Фаина мне не мешала. Ее вообще не было слышно, так что в какой-то момент я даже испугался, не выпала ли она за борт… Обернувшись, я увидел, что она дремлет, откинувшись в кресле. Ни дать ни взять — летит надоевшим маршрутом в служебную командировку. Ах вот как, подумал я. Сейчас ты у меня проснешься. Я лихо накренил вертолет, так что пейзаж Атхарты оказался у нас под правым боком.
— Ты что делаешь?! — вскрикнула Фаина, цепляясь за подлокотники кресла. Глаза стали огромными: она не на шутку испугалась.
Я довольно улыбнулся:
— Успокойся, дурочка. Мы не разобьемся, даже если упадем. Лучше смотри, какая красота…
Вертолет снижался, и навстречу надвигались горы, поросшие хвойным лесом. То здесь, то там сквозь прорехи в темно-зеленой шубе торчали скалы. Одинаковых не было. Одни напоминали застывшую волну, другие — звериную морду, третьи — человеческий профиль. Потом солнечный свет сменился тенью, и мы спустились в глубокий каньон. С десятиметровой высоты туда обрушивался водопад. Я посадил вертолет на воду, и брызги залепили лобовое стекло.
— Держись! — весело подмигнул я Фаине и повел машину прямо в водопад.
Фаина вцепилась мне в плечи — как девчонка, которую в первый раз катают на мотоцикле. Вода страшно пробарабанила по крыше. Миновав водяную завесу, мы оказались в гроте, заполненном подземным озером. Лучи фар освещали высокие своды, влажные стены и даже гроздь летучих мышей, прилепившихся к каменному выступу, — деталь, которой автор этой потрясающей иллюзии наверняка особенно гордился.
А потом в пещеру ворвалось солнце.
— Где мы? — шепотом спросила Фаина.
— На пути в затерянный мир, — торжественно объявил я.
23
Огромное красное солнце освещало долину. Деревья со странными перистыми кронами и гибкими, гладкими стволами отбрасывали длинные тени. Вдали голубела горная гряда, слева начиналась пальмовая роща. На ее опушке паслись удивительные существа, похожие на гигантских тушканчиков. А прямо перед нами стоял динозавр невероятных размеров.
— О господи… — захлебнулась Фаина.
Она суетливо огляделась, подобрала с земли какую-то ветку и устремилась вперед, размахивая ею, как флагом. Динозавр недоуменно уставился на ожившее дерево, потом наклонил маленькую, по сравнению с туловищем, голову и осторожно принял подношение.
Фаина восхищенно смотрела, как по-коровьи двигаются его губы, пережевывая листья. Наконец она оглянулась на меня и со знанием дела сообщила:
— Это диплодок. А вон те, мелкие, если я не ошибаюсь, — цератопсы.
Глаза у нее блестели.
— Откуда ты знаешь? — уважительно спросил я.
— У меня в детстве была книжка с картинками… Слушай, а они настоящие? В смысле, это те самые, которые когда-то жили и умерли на Земле? Или муляжи? Иллюзии?
— Не знаю, — честно ответил я.
Когда я впервые оказался здесь, я пребывал в такой эйфории, что этот вопрос даже не пришел мне в голову.
Я наткнулся на это местечко по чистой случайности. Я был тогда новоселом, и меня раздирали тысячи сомнений. Мне просто необходимо было убедиться, что в Атхарте такая же трава под ногами, что вода в реках так же холодна по утрам, что подниматься в гору трудно, а бежать с нее легко, и неважно, как это все устроено. Я организовал себе недельный турпоход.
