Наконец они оставили меня в покое. Я тупо смотрел им вслед, стараясь сосредоточиться на создании дверного ключа. Ноги у меня совсем заледенели. Бесспорный авторитет, значит… Вот только этого мне не хватало! Я никогда не мечтал о шапке Мономаха, она мне не идет, она виснет на ушах… Но не это сейчас было главное.
У меня вдруг появилась безумная надежда: а что, если получится вмешаться в судьбу Ника? Он останется жив, и Фаина ничего не узнает. Ведь я, кажется, знаю, кто сможет мне помочь…
46
Климат — самая стойкая иллюзия в Атхарте. Бесполезно убеждать себя, что ты находишься в тропиках, если твои предшественники придали этому месту черты умеренных широт. Когда я наконец проник в дом, то испугался своего отражения: синий, в пупырышках, как несвежий рождественский гусь… Хорошо, что Фаина спала: некому было надо мной глумиться.
Окоченевшими руками я оделся, сунул в карман мобильник и вышел вон. В новом гараже меня ждал новый «Мустанг». Я доехал до своей любимой поляны, уселся на пень посреди иван-чая, достал список телефонов… Теперь затея казалась мне просто идиотской. Наверняка приятельница-кошатница разыграла доверчивую миссис Дусент и меня вместе с ней. Но, если это так, кто же узнает о моем позоре? Я решительно набрал три восьмерки, а потом номер Вираты.
Раздались гудки. И очень быстро знакомый голос ворчливо сказал:
— Тебе что, делать нечего, Егор Гобза?
Ах шайтан… Я едва не выронил говорящую трубку из рук. Потом промямлил:
— Э-э-э… значит, с вами можно связаться по телефону? А я не знал…
— А ты что, звонишь мне по телефону? — расхохотался Вирата. — Ну вы там даете! Хорошо, что на Земле еще не придумали такой способ молиться! Ладно, Егор, прости, ради бога, но я сейчас занят. Перезвони попозже!
В трубке снова послышался смех, а потом гудки. Я покачал головой. Что ж, мой пробный шар попал в цель. Вирата был удивлен, но он мне ответил! А значит… Я набрал три тройки и другой номер.
На этот раз не отвечали долго. Наконец послышался удивленный женский голос:
— Кто это?
— Нэниль, это вы? — хриплым от волнения голосом спросил я. — Я адъют, с которым вы говорили в Хатуссе. У меня к вам важное дело…
— А-а, — сразу повеселев, ответила богиня тверди, — я хорошо вас помню. Да, я вас вижу… минуточку… Какое чудесное место!
Голос уже звучал не из телефона. Я ошалело обернулся — Нэниль стояла передо мной, по-мужски засунув руки в карманы необъятного комбинезона.
— Вы, я так понимаю, готовы оказать мне услугу? — улыбнулась она. — Что же вы хотите взамен?
Запинаясь, я рассказал про землетрясение и про Никиту Воронцова.
— Аксаутский перевал? Девятнадцатое июля? — Нэниль на мгновение наморщила лоб. — Ах да… Хорошо, что напомнили. У меня там все время трясет. Я так привыкла, что даже не ощущаю дискомфорта. Что ж, отменить землетрясение — нет ничего проще. Но все зависит от вас.
— Что я должен сделать? — с драматической решимостью спросил я.
Нэниль уселась на пень, достала из кармана заколку и деловито убрала растрепанные волосы.
— Уф… Душновато здесь у вас. Видите ли, дорогой Егор, — она искоса глянула на меня крапчатыми, как гранит, глазами, — вы человек любознательный, а потому непредсказуемый. Такие не могут быть слепыми исполнителями. Вы же обязательно что-нибудь напортачите! Поэтому придется посвятить вас в некоторые детали… Это, так сказать, кухня Вселенной… Напрягите воображение, Егор…
Голос Нэниль сыпался горячим песком в моей голове, ее глаза затягивали в невероятную глубь… И там, в этой глуби, вставала смутная картина. Я видел Землю в каком-то фантастическом грозовом освещении. Багровые сполохи метались над бушующим океаном. И была бухта, отгороженная скалами-волнорезами. Шторм разбивался о них, превращаясь в тихую рябь. У кромки воды стояли трое. Я бы назвал их людьми, но гигантский рост… но свечение, исходившее от волос, от тел и одежд… Вдруг вода закрутилась вихрем и превратилась в четвертого. Знаешь аквамарин, камень цвета морской волны? Этот четвертый был словно вырезан из цельного куска. Что-то значительное происходило между собравшимися. Потом аквамариновый обмяк и утек обратно в море. А в руках одного из светящихся остался маленький предмет неправильной, обтекаемой формы.
— Это эльфы. А это — Ахталь, дух воды, — комментировала Нэниль мое видение. — А это магический талисман, так называемый «Голубой крест». В незапамятные времена, когда Землю населяли эльфы, мы, духи стихий, сделали им подарки. Это были магические талисманы, помогавшие эльфам мгновенно устанавливать с нами контакт. По сути мы отдавали им в руки часть своей власти, своей силы. Опрометчиво, скажете вы? Но никто не подозревал, к чему это приведет. Мы были молоды и недальновидны… Реальную опасность, заключенную в талисманах, мы поняли, когда на Земле появились люди. Эльфы жили в гармонии с природой, они были ее частью. Люди же объявили стихиям войну. Страшно было подумать, как они могли воспользоваться нашими талисманами. Эльфы долго хранили свои сокровища. Но им самим угрожала опасность, и они приняли решение удалиться в Хатуссу. Взять с собой талисманы они не могли, но перед уходом надежно их спрятали. Все, кроме «Голубого креста», который доверили мне.
Тут в руках у Нэниль появился мужской клетчатый платок, и она звучно высморкалась.
— Пусть будут прокляты эти археологи! Талисман нашли сравнительно недавно, и он попал в одну частную коллекцию. К счастью, его нынешний владелец даже не представляет, что за вещь угодила ему в руки! Он думает, это образчик кельтского стекла… А мы с Ахталем с тех пор в контрах. Страшное дело! Последняя наша встреча закончилась небывалым цунами. И мне никак ему не втемяшить, что сама я не могу вернуть талисман! У людей его забрать может только человек. Но люди давно перестали разговаривать со стихиями… Вы — мой последний шанс на примирение. Клянусь вам сердцем магмы, что если «Голубой крест» окажется у Ахталя до девятнадцатого июля, то землетрясение не состоится! Вам понятно поручение, дорогой Егор?
Понятно?! Цунами, эльфы и археологи — все смешалось в моей голове. Уверен, услышь я такую историю на Земле — ни за что не поверил бы. Слышали мы эти сказки про эльфов! Мы все живем в рамках, заданных школьной программой. А она прямолинейна, как извилина в солдатском мозгу: сила равна массе, умноженной на ускорение свободного падения. Человек произошел от обезьяны. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. В эту картину мира эльфы не вписываются.
Впрочем, Атхарта туда тоже не вписывается… Эльфы так эльфы. Почему бы и нет? Честно говоря, меня больше волновали технические условия нашей сделки.
— А как я вручу эту штуку Ахталю? — поинтересовался я.
— Элементарно. Ахталь там, где любая вода, — пояснила Нэниль. — Так вы готовы услышать имя владельца?
Я кивнул. Имя мне ничего не скажет, конечно, придется перерыть все базы данных в «Шамбале»… И я никак не ожидал услышать от богини:
— Сэр Ричард Оливер Смоллетт, барон Мэллори.
47
— Я как только услышал про этого Оливера, так сразу вспомнил фотографию, — рассказывал я.
Мы с сэром Перси стояли в его кабинете перед портретом мальчика с роликовыми коньками. Я только что попросил моего друга написать мне адрес его фамильной Усадьбы и нарисовать план дома.
