Одна из девушек вдруг промахнулась по волану и звонко выругалась:
— Fuck!
— Корова, — сердито отозвалась другая. Похлопывая Ракеткой по ноге, она ждала, пока партнерша вытащит волан из кустов.
Не может быть…
— Фаина?! — заорал я, с грохотом роняя велосипед.
Вздрогнув, она обернулась. Наши глаза встретились… Фаина опрометью бросилась к ограде, просунула руки сквозь прутья и вцепилась в мои плечи.
— Живой! Живой! — запричитала она. Тоже мне, жена солдата…
— Мертвый. Три года уже как, — пробурчал я, а сам не мог удержать улыбку.
Фаина потупилась и отступила на шаг.
Немудрено, что я сразу ее не узнал. Короткая клетчатая юбка, красный свитерок, на ногах — кроссовки. Волосы завязаны в два хвостика. Настоящая. Не тень, какой я привык ее видеть.
— Почему ты не у экологов? — спросил я.
Фаина фыркнула:
— А ты что думал, я подамся в монашки? Нашли дуру! Нэй, пока ездил мне по ушам со своей экологией, все норовил пощупать коленку. И тогда я назвала его вонючим негром. Ты не думай, я не расистка… Но он достал!
— Грег! — раздался вдруг голос Бэзила. — Где тебя черти носят? Миндальный пирог уже зачерствел!
Фаина, спохватившись, открыла мне калитку. Я направился к беседке.
— А велосипед Пушкин будет убирать? — сердито осведомилась она.
Я обернулся. — Она махнула рукой:
— Ладно уж… Сама уберу.
— Грег, старина, ты мог бы предупредить, — укоризненно сказал Харт, пожимая мне руку. — Мы не хотели без тебя начинать и едва не умерли с голоду.
— А разве я обещал прийти? — удивился я, разглядывая общество.
Кот в качалке, которую для него принесли в беседку. Сэр Перси в нарядном голубом джемпере со снежинками. Пунцовая от застенчивости Эсмеральда. Самир сидит вытянувшись, будто кол проглотил. Энрике Торес, весь в крошках, наворачивает миндальный пирог. Бэрримор, перекинув через руку салфетку, обходит гостей с бутылкой. Безумное чаепитие. Пир во время чумы…
— Да ты офонарел, приятель! — возопил Бэзил. — Ты что, забыл, какой сегодня день?!
И тут я вспомнил: сегодня же последняя пятница месяца! Такого казуса со мной еще не случалось.
— Так война же, — промямлил я в свое оправдание.
Честная компания дружно расхохоталась, словно я ляпнул несусветную глупость.
— Садитесь, Грег, — смеясь, пригласил сэр Перси, указывая на место справа от себя. — Простите нас. Мы искренне волновались из-за вашего отсутствия. Мой посыльный не смог вас отыскать и передать приглашение лично. Но мы все были уверены, что вы не забудете нашу маленькую традицию. А потом прибежала Эсмеральда и рассказала, что вы сломя голову помчались на юг, в самую гущу событий. Потом явилась черноглазая сердитая леди…
— Боевая девочка, — причмокнул Харт. — Мне еще никто не говорил «отвали!».
— Мы узнали, что вы брошены на произвол судьбы… Мы уже планировали ваше спасение, но Бэзил случайно встретил Хархуфия.. Тот обещал, что с вами все будет в порядке. И, наконец, явился сеньор Торес. Так что мы знаем про ваше путешествие в Корону.
— Напрасное, к сожалению, — буркнул я.
— Вы избаловались, Грег, — заметил сэр Перси строгим голосом. — Я как автор энциклопедии дорого бы дал, чтобы оказаться на вашем месте. Надеюсь, у вас найдется время поделиться со мной впечатлениями. Кроме того, вы узнали эксклюзивную информацию о сатах. Надо будет только подумать, как разумнее ею распорядиться. А что касается войны…
— …То она не имеет никакого отношения к миндальному пирогу, — заявил Бэзил. Он лапой потянулся за блюдцем, и кресло под ним жалобно заскрипело.
— Нет, какой все-таки получился звук… — мечтательно протянул сэр Перси.
— Попробуйте пирога, — предложила Эсмеральда, отрезая мне кусок. — Такие пекут только у нас в Овьедо. Моя мама всегда добавляет в начинку ложечку шерри…
Пирог и в самом деле был бесподобен, а Эсмеральда вела себя, как хозяйка дома. Зато я оказался не в своей тарелке. Я с трудом реагировал на плосковатые шуточки Харта и с нетерпением ждал момента, когда смогу поговорить с Бэзилом или с сэром Перси.
В какой-то степени это произошло, когда Харт откланялся, а Торес, видимо почувствовав себя лишним, ушел в дом.
— Он все рассказал? — спросил я, проводив его взглядом.
— Да. — Сэр Перси вздохнул. — Несчастный фанатик… Но сейчас он, по-моему, просто рад, что уцелел. Он умолчал только о том, как попал в руки к Нэю.
Сэр Перси сказал это выразительно — он, конечно, не забыл моих откровений. Значит, Торес решил пощадить мою честь… В гробу я видал такое благородство! Однако провозглашать во всеуслышание правду я не спешил.
— А где Зануда? — спросил я.
— Здесь, — ответил сэр Перси.
— Здесь, — ответил сэр Перси. — Я устроил его на втором этаже. Вы бы потом зашли к нему, Грег. Он серьезно болен. Разрыв с Нэем дался ему нелегко.
— У сэра Перси так спокойно, что заживают любые раны, — вздохнула Эсмеральда.
Смерив ее взглядом — вот ведь выскочка! — я заявил:
— Не хочу вас обижать, сэр Перси, но у вас тут прямо какой-то санаторий для пострадавших духом. Может, примете и меня?
И я рассказал о том, как хотел убить Нэя.
Слушали меня молча, только Самир издал какое-то восклицание.
— Хорошо, что вы этого не сделали, Грег, — сказал сэр Перси. — Самый простой выход — не всегда самый верный.
— Просто я сентиментальный слюнтяй, — с обидой возразил я.
— Вы сожалеете, что не убили человека? — Сэр Перси покачал головой. — А вы знаете, что вас в таком случае ожидало бы?
— Да что вы его стращаете! — вмешался Бэзил. — Некоторые разом отправили в Атхарту полтора десятка душ — и ничего. Сидят, чаек попивают…
Самир, казалось, перестал дышать. Оцепенев, он уставился в одну точку.
— Бэзил, — холодно произнес сэр Перси, — не сочтите за труд впредь тщательнее выбирать слова, когда говорите о моих гостях. И не шутите над тем, с чем вы, к счастью, не сталкивались. Разлад с собой, с собственной совестью — самый страшный недуг в Атхарте.
— Выходит, если ты отпетый негодяй, Атхарта примет тебя с распростертыми объятиями, — сказал я, — а если раскаиваешься — тебе конец?
— Вам действительно интересно или вы ерничаете, Грег? — осведомился сэр Перси. — Вообще-то закономерностям попадания в Атхарту и исчезновения я посвятил несколько статей. Согласно этим закономерностям, в Атхарту попадают воры и убийцы и не попадают безгрешные новорожденные младенцы. С человеческой точки зрения, это чудовищно несправедливо. Но человеку трудно поверить, что Вселенная равнодушна к Добру и Злу. Атхарта — не награда для избранных. Чтобы преодолеть Темноту, достаточно быть личностью.
— С большой буквы «Л», — вставил я.
Сэр Перси уронил тяжелый вздох:
— С маленькой буквы. Достаточно быть среднестатистической, нормальной, здоровой, осознающей себя личностью. А чтобы не исчезнуть впоследствии, надо личностью оставаться. В Атхарте, господа, за душой надо ухаживать еще заботливее, чем на Земле мы ухаживали за телом. Душу здесь подстерегает множество недугов: самокопание, муки совести, неистовые страсти…
— Позвольте вопрос, профессор, — поднял лапу кот. — Вы не считаете, что человек, не страдающий этими, как вы выразились, недугами, просто водоросль? Неужели бюргер, озабоченный лишь сосисками с пивом, — более совершенная личность, чем гениальный поэт в поисках смысла жизни?
