Стоп. Я еще раз впился глазами в текст. «После того как склад сгорел…» Не «сгорит»? «Сгорел»?! Я включил изображение и увидел окна, энергично полыхающие огнем. Картинка была абсолютно четкая. Все верно: это уже не прогноз, а информация о совершившемся событии. А значит, каким-то фантастическим образом изменилось не только будущее, но и прошлое. Невероятно! У меня просто поехала крыша…
Я вышел на крыльцо. Темнело. Ветер, такой сильный, какого я не помнил в Атхарте, едва не сорвал с меня куртку. Он гнал по небу тучи, похожие на черный дым, а вслед за тучами летели стаи птиц. Впереди тянулся косяк белых цапель. Все это было похоже на предвестие катастрофы.
Порывшись в карманах в поисках сигарет, я нашел лишь пустую пачку и с досадой отшвырнул. Ветер покатил ее по траве. Сосредоточившись, я придумал новую, но успел наполнить ее лишь наполовину.
— Закурить не найдется? — раздался сзади голос Вираты.
— Да ради бога. — Я протянул ему пачку.
Вирата на полном серьезе прикурил и затянулся. Потом сказал:
— Это действительно успокаивает. И что, по-твоему, здесь происходит, Гобза?
— Птицы летят, — ответил я.
— Угу, — кивнул бог. — Летят. Ну пошли, что ли, разбираться с прогнозами?
Уже вдвоем мы вернулись к компьютеру.
Я показал Вирате свои открытия. Но он не спешил меня хвалить.
Я показал Вирате свои открытия. Но он не спешил меня хвалить.
Судьба Никиты Воронцова, миллионы других изменившихся судеб — все это его нисколько не взволновало. А вот увидев сожженный склад, босс расстроился не на шутку. Его растрепанные волосы заискрились фиолетовыми сполохами.
— Видишь, — сказал я, — книжка про Атхарту все же оказалась в руках ученого.
— Вижу, — мрачно кивнул Вирата. — Кому-то позарез надо устроить на Земле очередную НТР. Но, боже мой, зачем этому идиоту понадобилось лезть в прошлое?! Неужели не было способа проще? Впрочем, узнаю людей: вы с начала времен забиваете гвозди микроскопом. Но ты хоть понимаешь, чем это грозит?
Я догадывался… Но решил промолчать. Не дождавшись моего ответа, Вирата продолжил:
— Представь себе, что время — это огромная паутина. Миллиарды нитей, которые связывают события друг с другом. Эти нити тянутся сквозь людей и богов, через Землю и Атхарту, через всю Вселенную. Эти нити запутаны в узелки и в прошлом, и в будущем. Но будущее гибко. Оно, так сказать, снабжено запасными нитями. Вот почему его иногда можно менять, что ты не раз делал, будучи курьером. А вот если порвать какую-то ниточку в прошлом… Всю Вселенную, все Круги мироздания будут сотрясать катаклизмы. Тот, кто проник в прошлое и поджег этот окаянный склад, и не подозревает, что натворил. Хотел бы я знать, кто занимается такими фокусами…
— А что бы ты с ним сделал? — спросил я.
Вирата пожал плечами.
— Если это атхартиец, я ничего не смог бы с ним сделать. Ваши судьбы не в компетенции «Шамбалы». Но обычный атхартиец или даже адъют не может проникнуть в прошлое. Чтобы управлять временем, надо быть ангелом или… Нет, — перебил сам себя Вирата, — бог не мог совершить такой безрассудный поступок.
— Даже Джан? — улыбнулся я.
— Даже Джан, — серьезно кивнул Вирата. — Это не вопрос ума, нравственности или дисциплины, Гобза. Это, если хочешь, физиология… Вообще-то и ангелы устроены так. Но теоретически я допускаю, что кто-то из них остался безответственным, как человек. И при этом приобрел могущество бога… Ладно, — Вирата деловито защелкал клавишами, — искать виноватого — десятое дело. Смотри: в этой цепи событий есть слабое звено. Мартинес еще не прочел книжку. Мы и не дадим ему ее прочесть.
25
Доктор Альберто Мартинес кормил белых мышей. В лабораториях института эти жертвы науки гибли сотнями, но несколько любимцев нашли приют в кабинете доктора. Осторожно поводя усиками, зверьки принюхивались к ладони Мартинеса и выбирали из кормовой смеси орехи покрупнее.
— Сеньор Мартинес, к вам падре! — объявила секретарша, пропуская в кабинет высокого седовласого священника.
— Мигель! — обрадовался Мартинес, закрывая клетку с мышами. — Вот неожиданность! Садись, садись. Ирена, принесите нам кофе.
Через пять минут доктор Мартинес убедился, что с его старым другом что-то происходит. Священник молчал, чашка дрожала в его руке, и он все время подносил ладонь ко лбу, словно утирая пот. Нахмурившись, ученый спросил:
— Мигель, с тобой все в порядке? Ты здоров?
Падре поднял лицо, и доктор поразился отчаянию, которое оно выражало.
— Не знаю, Альберто, не знаю… Я не успел ничего обдумать. Я не мог даже молиться.
Мне надо было срочно поделиться этим с тобой.
Священник положил на стол помятую книжку карманного формата. Надев очки, Мартинес взял ее в руки. «Тайна, вырванная у смерти». Книжка, вокруг которой поднялся такой шум. На обложке — вульгарная красотка. Спустив очки на нос, Мартинес уставился на священника.
— Ты хотел поделиться этим?
— Ты должен срочно прочесть эту книгу, — взволнованно сказал падре Мигель. — Это подробное описание того, что происходит с душой после смерти.
— Помилуй, Мигель, — прищурился Мартинес, — мне кажется, в организации, которую ты представляешь, об этом все известно уже две тысячи лет…
— Сейчас не время иронизировать, Альберто! — воскликнул священник. — То, что здесь написано, перевернет представление о Вселенной и в церкви, и в научном мире!
— Мигель, успокойся, — опешил Мартинес, раздумывая, не вызвать ли врача. — С чего бы тебе всерьез относиться к бульварному чтиву?
— А вот с чего! — Падре схватил книгу, перелистал ее до какой-то страницы и лихорадочно стал совать прямо в лицо другу. — Когда ты прочитаешь, ты все поймешь. Это послание! Наш дорогой Энрике нашел способ послать нам весть… Здесь написано про нас! Написано то, чего никто, кроме нас троих, не мог знать! Я связывался с автором, с этим Марио Фриасом, это совершенно посторонний человек, он живет в Аргентине. Он сам не понимает, что подвигло его взяться за перо. И знаешь, что он еще сказал? Что он рад интересу к своей персоне со стороны католической церкви, так как уверен, что слышал голоса. Понимаешь, Альберто? Энрике Торес связался с ним с Того Света и продиктовал эту книгу. Он вырвал у смерти тайну!
— Мигель, ты все тот же неисправимый романтик, — улыбнулся Мартинес. — Ну допустим, ты прав. Допустим, эта книга, одна из тысяч подобных, рассказывает правду. Нам-то что до этого? Для чего заглядывать вперед и узнавать то, что и так каждый выяснит в свой черед? Мертвые там, мы здесь, и давайте оставим друг друга в покое! Я тебя просто не узнаю, Мигель. Разве мы не должны с почтением относиться к таинству смерти?
— Так оно и было, Альберто, пока человечество находилось в младенческом возрасте! — воскликнул падре. — Бог ограждал нас от многих знаний, как взрослому надлежит ограждать ребенка. Но мы созрели. Пришло время, и Бог позволил нашему другу открыть завесу над страной, откуда ни один не возвращался. Теперь бессмертие души перестанет быть камнем преткновения между верой и знанием. В общем, я не скажу больше ни слова. Текст этой книги не требует иных доказательств. Пообещай мне, что ты ее прочитаешь, и тогда мы вернемся к разговору.
Падре Мигель стремительно вышел. Альберто Мартинес долго смотрел на закрывшуюся дверь. Потом перевел взгляд на фотографию, которая всегда стояла на его рабочем столе — и когда он был начинающим исследователем, и теперь, когда к его мнению прислушиваются самые авторитетные ученые мира.
