Я пылал праведным гневом.
Энрике закрыл лицо руками. Он не видел, как я направил на него отражатель. И тут же опустил: надо быть палачом, чтобы убить беззащитного. Я чувствовал к нему брезгливую жалость. Я понял, что происходит: Атхарта отнимала у Тореса ангельскую сущность, он снова становился человеком. Хархуфий говорил, что такое возможно. Но это не могло исправить вред, причиненный всей Вселенной и, что куда важнее, дорогому моему сердцу Хани-Дью. Так что помогать Торесу я не собирался. Я поднял велосипед и сел в седло.
— Молодой человек! Постойте! — отчаянно закричал мне вслед Торес. — Спрячьте меня! Нельзя допустить, чтобы он опять меня нашел!
Я затормозил. Сердце екнуло от дурного предчувствия. Он? Кажется, я знаю, о ком идет речь. Ковыляя ко мне, Торес подтвердил мои подозрения:
— Председатель экологов Алан Нэй… он насильно удерживал меня в своей резиденции. Я ослабел, терял ангельскую силу и не мог вырваться. Нэй потребовал, чтобы я вернул его в прошлое. Я идиот, я подумал, его можно вразумить… Роковая ошибка интеллигента по отношению к… к малообразованному человеку.
— К быдлу, вы хотите сказать, — жестко поправил я. — Дальше.
— Я объяснил, что малейшее вмешательство в прошлое ведет к глобальному кризису во Вселенной. Что я сам Убедился в этом ценой преступного эксперимента… Нэй, по-моему, только обрадовался. Он заявил, что если я не соглашусь, то он устроит мне публичный суд и казнь. Он угрожал мне вот этим оружием. — Торес кивнул на отражатель в моей руке. — Он сказал: «Наконец-то в Атхарте есть оружие, с помощью которого можно проучить всяких негодяев». Он дал мне сутки на размышление, но мне удалось бежать. Мне помог один из экологов, он представился Юджином. Замечательный человек…
Услышав про Зануду, я не удивился. В последнее время наш приятель стал более критичен в отношении действий своего Председателя. Меня занимало другое.
— Как Нэй вас нашел?
— Мое лицо становилось человеческим. — Торес горько вздохнул. — Я ведь стал ангелом, потому что сумел обмануть Атхарту. Это было частью моего плана. Я психиатр, владею гипнозом… я убедил самого себя, что со всем земным для меня покончено. Я обманул всех, включая богов! Согласитесь, в «Шамбале» это поняли далеко не сразу…
Я хмуро смотрел на него, и Торес торопливо прибавил:
— Не думайте, я не горжусь… Алан Нэй каким-то образом выяснил, что это я сообщил на Землю сведения об Атхарте. Но это его не волновало, он надеялся с моей помощью попасть в прошлое… может быть, хотел сбежать из Атхарты на Землю. Он вел себя как одержимый. Вы знаете, если бы не благородство сеньора Юджина, я бы, скорее всего, спасовал перед грубой силой. Я не герой, молодой человек. Знаете, как не хочется во второй раз умирать!
Я знал. Уж кому-кому, но только не мне упрекать Тореса в малодушии. «Бог вам судья», — всплыла в памяти сакраментальная фраза. Нет… Боги нас не судят. Наши дела вообще их не касаются. Смерть сделала нас взрослыми, теперь мы предоставлены самим себе. Есть только мы и Атхарта…
Наш разговор затянулся. Солнце садилось. Вдали сверкали вспышки отражателей. Несколько раз мимо пробегали люди с оружием, подозрительно косясь на нас.
Несколько раз мимо пробегали люди с оружием, подозрительно косясь на нас.
Я взглянул на Тореса. В нем уже ничего не оставалось от ангела: просто измученный пожилой человек… Вряд ли он сумел бы еще раз проникнуть в прошлое. И все же оставить его на заклание Нэю я не мог.
— Садитесь, — велел я.
Засуетившись, Торес по-женски, боком, взгромоздился на багажник. Дорога шла под гору, велосипед катился сам по себе. Я на ходу усовершенствовал его, добавив передачи и сделав более обтекаемый руль. Смакуя подробности, я рассказал Торесу о масштабах его «эксперимента». Пусть помучается совестью по полной программе! Тот разахался, а потом сказал:
— Алан Нэй — страшный человек. Вы знаете, как профессионал, я счел бы его сумасшедшим, если бы такое в Атхарте было возможно. Война его пьянит, он возомнил себя великим полководцем. И потом он явно страдает комплексом Герострата: ему все равно, какой ценой достичь славы. Я не умаляю своей вины, но нападение пришельцев целиком на его совести. Эта война нужна только Алану Нэю.
— И все же, Торес, ради чего все это? — спросил я, налегая на педали. — Смотрите: вы лишились ангельских крыльев, в Атхарте полыхает смута… Между тем даже судьбоносное открытие предстояло сделать не вам. Вы уступали эту честь своему другу Мартинесу. Не понимаю…
— Вы не ученый, — высокомерно произнес Торес. — Для истинного ученого утаивать знания — значит служить мракобесию.
— Ну знания всегда палка о двух концах, — возразил я. — Знания могут быть преждевременны…
— Все это болтовня! — буркнул Торес. В нем, кажется, проснулся задор. Он с пафосом заявил: — Никакие абстрактные рассуждения не стоят главного: мне почти удалось подсказать человечеству путь к бессмертию. Я ошибся в средствах, но не в цели. Знания об Атхарте помогли бы найти способ вернуть на Землю уже умерших. Это был бы просто вопрос времени. Что вы на это скажете? Вы не хотите обратно?
Обратно я хотел — как взрослый человек иногда хочет вернуться в детство. То есть не всерьез. Но в самом деле, есть же нелепые смерти — вроде моей… Несколько лишних километров в час…
— И потом, — продолжал Торес, — представьте, как изменилась бы жизнь людей, знай они наверняка, что бессмертны! Ибо страх смерти висит над нами как дамоклов меч. И вянет, как цветок, решимость наша в бесплодье умственного тупика! — продекламировал он.
Что это, Сурок? Кажется, «Гамлет»?
Торесу я ничего не ответил. Зачем спорить о том, чего все равно не произошло? Тем более что у меня появилась новая конструктивная идея.
За разговором мы выбрались на перекресток. Направо пойдешь — ко мне домой попадешь. Налево пойдешь — окажешься возле храма экологов. А если наискосок, через луговину, то выйдешь к озеру. Я огляделся. Эта часть Хани-Дью почти не пострадала, мой злосчастный гараж, похоже, был здесь единственной жертвой.
— Вы знаете, где живет сэр Персиваль Смоллетт? — спросил я Тореса.
— Да. Он уважаемый ученый, его все знают.
— Идите к нему. Повторите ему то, что сказали мне. Он вас укроет.
Сказав это, я вспомнил, что уже послал к сэру Перси Эсмеральду. Один подарочек лучше другого… Но дом у озера сейчас казался мне самым надежным, самым незыблемым местом во всей Вселенной.
Торес слез с багажника и схватил мою руку.
— Спасибо, молодой человек!
Я невесело усмехнулся:
— Да, кстати… чтобы между нами все было ясно… Это от меня Алан Нэй узнал ваше имя. Так вышло. Вы не жалеете, что приняли мою помощь?
Торес ответил мне внимательным, сочувственным взглядом психиатра и потряс мою руку с преувеличенным пылом. На этом мы расстались: он зашагал наискосок по луговине, а я повернул налево.
Храм экологов пылал от стыда за свою нелепую внешность — так казалось в лучах заходящего солнца. На краю пустыни я остановился, спрятал велосипед за придорожным валуном и в последний раз взвесил свое решение.
Итак, эта война нужна только Нэю? Не будь его, саты не напали бы на Хани-Дью? На мой взгляд, задача решалась просто. Непонятно, как я сразу не додумался… Я любовно погладил черную кнопку отражателя, а потом вспомнил уроки Зануды и стал невидимым.
