— …точный адрес? — обрадовалась девочка.
— Одна буква. Здесь тридцать строк, значит, десять хокку. Десять хокку дадут тебе десять букв. Поняла?
Мергиона поняла, что ее ожидает долгая, нудная и изматывающая работа, совершенно несвойственная для девочки ее лет, владеющей боевыми искусствами. Преподаватели поняли то же самое — на ближайшие несколько часов Мерги выпадет из процесса внесения неразберихи и подрыва устоев. Лужж произнес свое самое любимое в последнее время заклинание Рабочий-день-окончен-приходите-завтра, и взрослые разошлись.
В кабинете ректора остались только Дубль Дуб, дочитывающий заголовок трактата Югоруса Лужжа, и Мергиона, сурово глядящая на рисовый листочек.
Универсальный Указатель Местоположения Двух Чаш
13 января 2003 года, 19:45 по Гринвичу
Веди себя как подобает
Проснулся на голой равнине
Споткнулся и мордой о камень
Теперь там гараж и терраса
Нет, больше во сне не летаю
На крыше построил скворечник
На дерево бубен повесил
Взялись острова и вулканы
Вишневую косточку в землю
Пусть лучше сгниет, чем засохнет
И птицы на юг улетели
Вдруг роза в саду распустились
Задули холодные ветры
Задался вопросом: откуда
Крестьяне плантации риса
Среди непогоды и ветра
Был весь в синяках и ушибах
Пытаясь достигнуть нирваны
Теперь хоть никто не мешает
Шаман из меня никудышный
Зарыли мы прошлой весною
И хлебные крошки носил им
Не зря кипятком поливали
Уж если приходит цунами
И долго стучал в него палкой
Беги и ори во всю глотку
Обильно водой поливают
Узнал.
Кстати, так я и думал
Скворцы обожрались и сдохли
Taken: , 1Глава двадцать первая. Мергиона создает шедевры мировой литературы
Стихосложение — еще более глупое занятие, чем я думал, читая других поэтов.
Байрон. «Я — другой»
Из дневника Мергионы Пейджер
13 января. 20:00.
Слякоть в душе и природе,
Слова и жизнь не сложилась.
Я, наверно, тупая. Обидно.
Пока это единственное хокку, которое у меня получилось. Да и то я его сама из головы выдумала, а не из этих малахольных строчек составила. А ведь так хорошо все начиналось: я за пять минут выложила классное трехстишие. Вот оно:
Веди себя как подобает
Пытаясь достигнуть нирваны
Среди непогоды и ветра
Бродил по охотничьим тропам
И хлебные крошки носил им
Проснулся на голой равнине
Задули холодные ветры
По-моему, все замечательно! Настоящая поэзия — смысла нет, рифмы нет! Все испортил Браунинг, который пришел и сказал, что трехстишие должно состоять не из семи строк, а из трех, и что он об этом уже говорил. Какая несправедливость! Я ему нагрубила, а потом обиделась.
21:15. Больше часа просидела, тупо разглядывая мерзких насекомобуквов (или насекомобуквей?). Не могу понять, как они устроены. Наверное, заглавная буква в начале — это голова. По крайней мере, когда я заглядываю им в глазки (точнее, в то место, где должны быть глазки), они отворачиваются. Пыталась посмотреть, что у них снизу — цепляются хвостиками-лапками за бумагу, не оторвешь. Выложила несколько замечательных стишков, но они все оказались неправильными. На всякий случай записала их:
На крыше построил скворечник
И долго стучал в него палкой
Теперь хоть никто не мешает
Среди непогоды и ветра
Споткнулся — и мордой о камень
Был весь в синяках и ушибах
22:05. Ну ведь гениальный же стих!
Пытаясь достигнуть нирваны
Задался вопросом: откуда
И птицы на юг улетели
Почему он не сработал? Пошла к Канарейке пожаловаться. Полчаса ломилась в дверь, а когда мисс Сью (нет, не мисс Сью, а Канарейка, Канашка и Сьючка!) открыла, то я даже слова сказать не успела, как на меня набросились, накричали, что они тоже имеют право хоть ночью отдохнуть, и у них масса работы, и почему я не соблюдаю режим дня. А от самой коньяком пахло, и в вечернем платье!
Ушла к себе, с горя написала еще хокку. Может, я поэт?
Налью ацетону ей в тушь для глаз.
Колготки испорчу затяжками!
В мире должна быть гармония.
22:15. Переписала хокку:
Глаза наполнились влагой.
И сердце наполнилось болью.
В мире должна быть гармония!
Смысл тот же, а в размер лучше попадает. Перечитала три раза, и все три раза замирало дыхание. Как не хочется возиться с этой лабудой! Поспать, что ли? Дуб вон спит как дерево.
22:40. Только легла, а меня словно молнией прошибло! Наверное, так и приходит вдохновение! Вскочила и составила обалденное трехстишие:
Пытаясь достигнуть нирваны
Вдруг роза в саду распустились
Теперь там гараж и терраса
Прямо хоть в книжке печатай! Даже жаль, что хокку неправильное оказалось. Опять пойду спать.
23:25. Не спится. Двадцать минут прочищала мозги, отрабатывая боковые удары локтями. Прочистила, села и с ходу как прижала трех японских тараканов!
Пытаясь достигнуть нирваны
Обильно водой поливают
Шаман из меня никудышный
Немножко перестаралась — «Шамана» так придавила, что теперь он хромает, бедненький.
В мире должна быть гармония!
Смысл тот же, а в размер лучше попадает. Перечитала три раза, и все три раза замирало дыхание. Как не хочется возиться с этой лабудой! Поспать, что ли? Дуб вон спит как дерево.
22:40. Только легла, а меня словно молнией прошибло! Наверное, так и приходит вдохновение! Вскочила и составила обалденное трехстишие:
Пытаясь достигнуть нирваны
Вдруг роза в саду распустились
Теперь там гараж и терраса
Прямо хоть в книжке печатай! Даже жаль, что хокку неправильное оказалось. Опять пойду спать.
23:25. Не спится. Двадцать минут прочищала мозги, отрабатывая боковые удары локтями. Прочистила, села и с ходу как прижала трех японских тараканов!
Пытаясь достигнуть нирваны
Обильно водой поливают
Шаман из меня никудышный
Немножко перестаралась — «Шамана» так придавила, что теперь он хромает, бедненький.
23:50. Я поняла! Все путает строчка «Пытаясь достигнуть нирваны»! Она, гадина, ко всему подходит.
14 января. 00:00. Ура! Получилось! Я ее сделала! Пойду, обрадую Лужжа.
У исполняющего нелегкие обязанности ректора школы волшебства выдался нелегкий день. Сначала до смерти педантичный немец со своими идеями «рационального волшебства», потом буйная Мергиона, потом странный допрос в исполнении отца Браунинга. Отходя ко сну, Югорус Лужж не верил, что тяжелый понедельник наконец завершился.
И правильно делал, что не верил.
Сон с самого начала не задался. Появились какие-то странные немецкие зомби, которые размахивали наглядными пособиями для занятий по некромантии и декламировали:
Прибежали зомби в морги
Второпях зовут отца:
«Фатер, фатер, гутен морген,
Кто-то слямзил мертвеца!»
— Спите спокойно, дорогие товарищи! — пытался урезонить их Лужж, но коварные мертвяки сменили тактику.
Они превратились в русалку, забрались на ветку сакуры и стали раскачиваться на ней, нашептывая исполняющему обязанности ректора:
— Профессор Лужж? Вы спите? Если спите, так и скажите, я тогда вас будить не буду. Профессор Лужж!
— Сгинь, нечистая сила! — пробормотал профессор магии, вместо того чтобы воспользоваться каким-нибудь действенным заклинанием.
— Я чистая! — возразила русалка, постепенно превращаясь в Мергиону Пейджер. — Я уже зубы почистила, и ноги помыла, и чакру проветрила, а тут — бац!
Лужж вздрогнул и проснулся окончательно. Когда Мергиона Пейджер говорила «Бац!», только дурак мог отнестись к этому легкомысленно. К счастью, на сей раз «Бац» означало только лист бумаги, по которому ползали неутомимые полуфабрикаты высокой поэзии. В верхней части листочка замерли три строчки, припечатанные глубоким японским смыслом:
