Между тем период первоначальной сумятицы, без которой не обходится ни одна приличная битва народов, закончился. Перуны пристрелялись, гномы окопались, разведчики сумели убедить командиров, что принесли верные разведданные.
Войска остановились, осмотрелись… и вскинули головы вверх.
— Вот же она! — услышала Мерги знакомый до боли в ушах крик эфесбаньши.
«Интересно, — подумала девочка, натягивая паранджу на глаза, — и почему это я сразу отсюда не драпанула?»
Видимо, та же мысль пришла и в узкую голову Шой-Гу, который всхрапнул, вытянулся в струнку и ударил перепончатыми крыльями. Но было поздно: все, что могло летать, бросилось наперерез дракону.
Небо заполнили столбы пламени, изрыгаемые ифритами. Феи с противным визгом кружили перед глазами Шой-Гу, пегасы неистово молотили копытами по крыльям, сыпали стрелами-перьями гарпии, перекрывали пути к отступлению джинны…
В конце концов усилия объединенных военно-воздушных сил увенчались успехом: дракон медленно накренился и начал пикировать. «Если выживу…» — начала думать Мергиона, но не успела наобещать никаких глупостей, потому что перед самой землей Шой-Гу выровнялся, и приземление получилось хотя и болезненным, но без членовредительства.
И тут же к месту посадки устремились полчища заинтересованных лиц, морд и уж совсем не пойми чего.
Мерги вскочила в боевую стойку на драконьей спине и заорала:
— Врешь, не возьмешь!
Фраза произвела магическое действие. Нападающие затормозили, замерли… и рванули куда-то в сторону.
«Магия вернулась! — ахнула Мерги про себя. — И еще я изобрела мощное оборонное заклинание!»
— Шой! — завопила она, совершая сальто назад. — Я ведьма! Я снова ведьма! Уррра! Хочешь, я тебе сейчас чего-нибудь выколдую? Правда палочки нет… Что-нибудь попроще… Фига-с-маком!… Пицца-на-дом!… Блин…
Мерги не помнила, является «блин» заклинанием или просто любимой маминой присказкой — но «блин» тоже не сработал. Шой-Гу разочаровано фыркнул, расправил потрепанные крылья и поднялся в воздух.
Только теперь Мергиона поняла, на кого переключилось внимание всех участников Великой Бестолковой Битвы.
Уже на довольно приличном расстоянии от поля боя верхом на варане с молодецким гиканьем неслась тетка Чиингииха. В седле она сидела как влитая — и это несмотря на то, что совсем не держалась за поводья.
В гордо вскинутых руках Чиингиихи отчетливо блестели две большие золотые чаши.
Taken: , 1Глава тридцать пятая. Мергиона занимается спасением верблюдов
Легенду о том, что верблюду не нужно есть и пить, придумали жадные и ненаблюдательные люди.
«Корабли пустыни. Руководство пользователя»
Если до этого момента битва протекала довольно бестолково, то после демонстративного побега Чиингиихи начался форменный кавардак.
Магические армии в едином порыве ломанулись за теткиным вараном, не останавливаясь даже для того, чтобы задержать конкурентов. Компания из семерых бойцов в шлемах попыталась не участвовать во всеобщем сумасшествии, но была сметена ватагой энтузиастов, которая подхватила семерку и потащила за собой.
Компания из семерых бойцов в шлемах попыталась не участвовать во всеобщем сумасшествии, но была сметена ватагой энтузиастов, которая подхватила семерку и потащила за собой. Только белый верблюд непонятным образом сумел выбраться из толпы и теперь грустно смотрел вслед своим товарищам.
— Бедненький! — сказала Мерги.
Шой-Гу горестно вздохнул и мотнул чешуйчатой головой.
— Да не ты бедненький! — урезонила его девочка. — По тебе хоть Тауэром тресни, ничего не случится! Это верблюд бедненький. Давай снижаться.
Китайский дракон никогда не видел Тауэра и не знал, гордиться ему или обижаться. Поэтому он решил не заморачиваться на этой теме и спланировал прямо к белому кораблю пустыни.
Верблюд был так красив, что у Мерги перехватило дыхание.
Из дневника Мергионы Пейджер
…Он такой большой, чистый, мягкий, похож на белое пушистое одеяло, а ножки такие смешные — тоненькие, с коленками. А сзади маленький хвостик!
С виду важный, губешку выпятил, а на самом деле только прикидывается, что важный, потому что глаза веселые. И ресницы пушистые-пушистые.
Я пять минут вокруг него прыгала, он стоял, стоял, а потом — раз! — опустил шею и в глаза заглянул. Своими большими, темными, влажными глазищами. Я аж обмерла…
— Смотри, какая лапушка! — восхитилась Мергиона. — Небось, каждое утро вылизывается, как Пуховик! Не то что ты, чучело!
«Чучело» в ответ резко всхрапнуло.
— Да ладно, — сказала девочка, — не обижайся!
Но Шой-Гу не обижался. Он тревожился. Несколько раз втянув воздух, дракон повернулся к Мерги и недвусмысленно кивнул себе на шею.
— Надо лететь? — догадалась Мергиона. — Срочно? Тетку выручать?
На все вопросы дракон отвечал короткими кивками, и каждый последующий кивок был энергичнее предыдущего. Шой-Гу прямо дрожал от предвкушения чрезвычайной ситуации.
— А верблюда что, здесь оставим? Нетушки! Мы в ответе за тех, кого… в общем, за бедных несчастных маленьких зверушек!
Верблюд с высоты своего роста с любопытством посмотрел на девочку.
— Ты давай, лети, а я здесь останусь. И нечего крутить башкой! И вообще, кто здесь человек?
Дракон несколько раз безуспешно попытался ухватить Мерги за шиворот.
— Размечтался! — бросила Мерги. — А малыш? Его что, здесь бросим на погибель?
В конце концов Шой-Гу решил, что Чиингииха находится в более чрезвычайной ситуации, чем Мергиона, оттолкнулся от песка и устремился в погоню за погоней. Напоследок он гаркнул по-драконьи что-то вроде «Никуда не уходи, я быстро!»
Девочка встала на цыпочки и почесала «малышу» шейку. Шерсть оказалась удивительно мягкой, с нежным пушистым подшерстком. Верблюд от удовольствия прикрыл глаза и наклонился пониже. Потом заглянул Мерги в карман.
— Что там? — удивилась девочка, — ой, горбушка. Как она туда попала?
Верблюд аккуратно взял ломтик хлеба мягкими губищами, снова зажмурился и начал жевать.
— Что же мне с тобой делать? — проговорила Мерги. — А! Нужно тебе имя придумать! Ты у нас будешь… Пушок!
Верблюд от неожиданности открыл левый глаз.
— Ты прав, — согласилась Мергиона, — Пушок не пойдет, очень на Пуховика похоже. Значит, будешь Рыжик. И не спорь! Так будет правильно! Или как тебя назвать?
Рыжик покачал белоснежной головой, но своего варианта не предложил.
— Отлично! — решила Мерги. — А теперь дай-ка я на тебя заберусь, и поедем.
Верблюд послушно опустился на мозолистые колени. Когда Мерги, цепляясь за перекидные сумки, которыми был увешан Рыжик, забралась наверх и устроилась во впадине между горбами, ей показалось, что она на горе.
Верблюд послушно опустился на мозолистые колени. Когда Мерги, цепляясь за перекидные сумки, которыми был увешан Рыжик, забралась наверх и устроилась во впадине между горбами, ей показалось, что она на горе. Большой, мягкой, надежной горе. Хотелось ехать все равно в какую сторону.
— А у тебя тут классно! — сказала Мергиона. — Ну, пошли!
Чем хороши верблюды? Когда им говорят «пошли», они молча встают с колен и идут. Мергионе было так удобно в ямке на уютной белой спине, что она некоторое время просто ехала, распевая веселую бедуинскую песню собственного сочинения:
Нас не догонят!
Даже на конях!
Рыжику песня пришлась по нраву. Он одобрительно дернул ухом и перешел на мягкую иноходь. Вскоре Мергиона переключилась на долгие и протяжные песни типа «Парней так много непростых на улицах Манчестера», начала клевать носом и, наконец, уснула, обняв мягкий белый горб.
