— Спасибо, малышка! — сказал зодчий.- Когда мы встретимся еще раз, я подарю тебе бусы!
— Ой, правда? — обрадовалась его собеседница.
Но зодчий был уже в седле. Эйрис поехала за ним. Она встревожилась меньше Тилода, потому что знала: сын ее жив. А значит, они найдут его. Никто и никогда не мог удержать Эйрис-Харрок, когда она устремлялась к цели.
Покосившуюся хижину, прилепившуюся к стене склада на южной окраине порта, трудно было назвать жилищем. Но там, определенно, кто-то обитал.
— Постой снаружи! — Тилод, протянул Эйрис повод своего парда и решительно толкнул скособочившуюся дверь.
Внутри висела застоялая вонь. К запахам немытого тела примешивался кислый аромат скверного вина и дурманной «травки». Трое мужчин играли в кости. На скрип дверных петель они обернулись. Тусклый свет пыльной масляной лампы косо падал на лица игроков. Это был единственный свет в хижине, не считая того, что пробивался сквозь щели между плохо пригнанными досками. Одна из игральных костей, упав, с сухим перестуком покатилась под ноги Тилоду. Зодчий не двигался. Трое за столом сипло дышали.
Наконец один из них прохрипел:
— Что нужно?
Тилод шагнул вперед и неожиданно пнул ногой стол, за которым сидели игроки. Стол с грохотом опрокинулся, придавив одного из мужчин, взвизгнувшего, как крыса.
Двое других одновременно прыгнули на Тилода, но тот даже не удосужился вынуть из ножен меч. Его правый кулак с треском врезался в лоб одного, а левая рука сдавила запястье другого. Нож выпал из разжавшихся пальцев, и Тилод отпустил запястье.
Третий выбрался из-под стола. Но не напал, а, напротив, покряхтывая, согнулся в поклоне.
— Наша вина, господин! — прохрипел он.- Не признали! Кланяйтесь, черви! — рявкнул он.- Это ж сам господин Тилод, славный наш зодчий!
— Ну ты рубишь, хозяин! — пробормотал тот, кого кулак Тилода отшвырнул на кучу тряпья.
— Виноваты, господин! — буркнул второй, подбирая нож.- Не признали!
Тилод развязал кошель и бросил на пол монету.
— Ваше! — сказал он. И, заметив, как алчно блеснули три пары глаз: — А это — мое! — и встряхнул кошель.
— Но, может, и вам кое-что перепадет, если ты, Краб, ответишь на мои вопросы!
— Спрашивай! — заявил обладатель хриплого голоса.- Или не спрашивай! Все твои вопросы я уже знаю! Знаю и кое-какие ответы! Я видел в твоем мешочке что-то желтое!
— Пока ты не наговорил и на медяк! — заметил Тилод.
— Погоди, хозяин! Ну, знаю, ты не обидишь! А больше, чем я, тебе никто не скажет! Клянусь гузном Тура!
— Так говори, разорви тебя демон! — начиная сердиться, потребовал зодчий.
— Когда достойного господина зодчего и его славного сына сцапали какие-то ублюдки, наш добрый начальник Шинон, чья щедрость была равна доблести, призвал меня к себе! Он знал, что на меня можно положиться! — хитрый зырк в сторону зодчего.- «Краб! — сказал мне Шинон.- Какие-то гнусные ублюдки схватили моего друга и его любимого сынка! Только ты, Краб, можешь вызнать, кто это сделал! На тебе, Краб, два, нет, обещаю тебе четыре золотых ''дракона''»…
— Если ты не перестанешь врать,- предупредил Тилод,- вместо денег получишь это!
И показал кулак.
— Я вру? — фальшиво обиделся Краорх.
Кулак приблизился вплотную к его носу.
— Говорю, говорю, господин! — поспешно затараторил соглядатай.- Я узнал, узнал! Шинон думал о Даге, но разве мог столь достойный господин, как ты, совершить преступление против нашего Великого Ангана? Нет, ты не мог! Но тебя похитили! И я узнал, кто это сделал, клянусь теми четырьмя золотыми, что обещал мне Шинон! Это очень опасный враг, господин! Но я был чуток, как гурамский следопыт, и отважен, как леопард! И я узнал, кто похитил твоего сына, господин! Его зовут Хуран! Хуран, старший чиновник самого Наместника! Я рисковал, господин! Он похитил твоего сына, чтобы продать соххоггою! Я узнал это, когда Хуран велел схватить девушку твоего сына, сладкую Нини! Я узнал все это, но так и не успел получить свои четыре «дракона»! — Краб попытался изобразить печаль.- Умер отважный Шинон! Беловолосый северянин приплыл на военном корабле и убил моего доброго господина Шинона! Убил волшебным клинком из бивня хармшарка! А потом скрылся! Я знаю, куда он уплыл, но никому не сказал: ждал тебя, господин! Ждал тебя, чтобы рассказать! Ведь ты наверняка захочешь отомстить убийце Шинона Отважного? Его увез Хихарра, купец, увез вверх по реке! Жаль Шинона, что говорить! Да и мои четыре золотых дракона тоже пропали…
— Хуран, ты сказал? — произнес зодчий, пытаясь вспомнить, знаком ли ему этот человек.
— Хуран! — Краорх подобрался поближе и заглянул снизу в глаза Тилода.
— Я много тебе рассказал! — напомнил он.
— Да,- зодчий развязал кошель и вынул оттуда золотой.
Краорх принял монету с достоинством.
— Этот Хихарра, где он теперь?
— Ушел в Гурам в прошлом месяце! И, боюсь, вернется не скоро, господин!
— Ладно! Что еще о моем сыне ты знаешь?
— Его увез Сарк, господин! У Сарка — речная баржа! Где он, я не могу тебе сказать. Его не видно уже три сезона, с тех пор, как он увез твоего Санти!
— Санти?
— Так звали… зовут твоего сына у нас! Его хорошо знают в Фаранге, господин! Ты можешь гордиться!
— Пока я хотел бы его найти! — проворчал Тилод.
— Что еще тебе известно?
— Это все, господин, но я…
Тилод повернулся, и, не прощаясь, вышел из хижины.
— Если что нужно, господин зодчий, я — здесь! — крикнул вдогонку соглядатай.
— Не такие уж плохие сведения! — сказал зодчий своей подруге.- О соххоггое подлец наверняка соврал, а вот что схватили нас не по воле Великого Ангана,- уверен: правда! Раз так — похититель сам становится преступником! Вечером мы пойдем к Наместнику и потребуем расследования!
— А вдруг он сам замешан? — предположила Эйрис.
— Вряд ли! Зачем ему? Но, если он станет укрывать своего чиновника, я обращусь к Дагу, как ни противен мне этот блюститель помыслов!
— Сейчас мы едем к твоему дому?
— Да! До захода солнца дел у нас нет!
Когда они подъехали к дому, старый слуга зодчего уже окапывал плодовые деревья в саду. Еще утром Тилод послал мальчишку-бегуна за ним и за женщиной, что прежде убирала в доме.
— Покорми их! — Зодчий передал слуге пардов.
За время отсутствия Тилода дом обрел жилой вид. С мебели и шелка была стерта мелкая желтая пыль, проникавшая даже сквозь паутинную кисею. Комнатные цветы, спрыснутые свежей водой, задышали нежным ароматом. Посуда вымыта, в подвале — две корзины свежих продуктов. Служанка купила их на собственные деньги, зная, что хозяин возместит вдвое.
Они поели и поднялись в сад на крыше. Здесь, под сенью широких листьев, улегшись на шелковые подушки, Эйрис и зодчий предались тому, о чем мечтали с самого утра, а потом погрузились в полдневную дрему, необязательную на севере, но необходимую на Юге, где на это время приходилось слишком много солнечного огня.
Разбудил Тилода раздавшийся снизу удар бронзового гонга. Зодчий сел, мгновенно сбросив с себя сонную расслабленность. Эйрис приподнялась на подушках:
— Кто? — шепотом спросила она.
Тилод приблизился к самому краю крыши и заглянул вниз. У дверей стоял человек. Сверху видны только черная макушка и бронзовые плечи. Человек был один и, ударив в гонг, терпеливо ждал.
