Последняя коррекция курса. Включить авто. И приготовиться к ведению огня. С такой дистанции слабенькими импульсами можно за семь-восемь секунд вывести из строя не менее пяти-шести антенн. И этого хватит, чтобы изолирующее поле корабля начало разлезаться, как ветхая одежка. Больше восьми секунд оставаться в таком соседстве с ним нельзя: сюда хлынет Простор, и ты погибнешь прежде всех остальных.
Чтобы этого не случилось, надо, отстрелявшись, полным ходом — к своему «Покоряющему». Вовремя оказаться в его «мешке пустоты», который снова примет нормальные размеры. В то время, как моя добыча — «Неодолимый» — будет терять последние остатки своего изолирующего поля, чтобы вместе с ним исчезнуть и самому.
Очень красивая атака. Элегантная. А они так и не решатся открыть огонь по мне. Они ведь надеются уцелеть. Напрасно…»
Вин вывел на экран прицельную схему радиона. Подработал рулями, так что в центре ее оказалась ближайшая из СП-антенн «Неодолимого». Дал увеличение, чтоб уж наверняка. И с удовольствием, подчеркнуто медленно, нажал клавишу «Огонь».
«Цель поражена».
«Спасибо за информацию. Сам вижу. Так. Одной антенной меньше у противника.
«Огонь!»
И вторая пошла вслед за первой. Дальше, дальше!
«Огонь!»
Но вместо ожидаемого «Цель поражена» на экране возникло:
«Энергия израсходована. Произведите зарядку».
Это еще что такое? Как это — израсходована? Когда? В бою? Чушь, там почти и не стреляли.
Может, просто троника глючит? Проверим. Но сейчас самое время отвернуть — иначе, пока стану разбираться, воткнусь в ту антенну, что все еще маячит в прицеле. Она при этом, понятно, накроется. Но, к сожалению, и я тоже. А так я не играю».
На клавиатуре Вин сыграл «Боевой разворот». Антенна послушно поехала к краю прицельного поля. Поехала? Черта с два! Поползла так, что улитка по сравнению с ней — скакун. Повторить команду!
Но он уже знал, что ответит машина. Так и есть:
«Энергия израсходована. Произведите зарядку».
То есть, не только запас энергии радионов пропал, но и ходовые накопители пусты.
Произведите зарядку».
То есть, не только запас энергии радионов пропал, но и ходовые накопители пусты. Собственно, он и так мог бы понять это: и тот и другой индикаторы подмигивают ох как ехидно. А когда они начали, он и не знает. Конечно, в журнале все записалось, но сейчас не до журнала. Если бы хоть временами отрываться от прицела, чтобы оглядеть «портретную галерею» на панели, может быть, и смог бы что-то предотвратить. И ведь этому тоже учили в свое время: «Пилот должен смотреть на приборы не меньше, чем на экран». Видно, не вдолбили как следует. Вот и… Что прикажете делать теперь?
«Можно, конечно, выброситься из «когтя», благо скафандр надет, и совершить подвиг — ногами давить антенны. Победить гиганта даже не голыми руками, а почти голыми ногами. Сказка!
Но тем нанесешь больше ущерба себе, чем противнику. Не успеешь отдалиться: скафу такая скорость и не снилась. А ведь мне хочется еще возвратиться к моему «Покоряющему». Да, теперь — именно к моему.
А скаф-то энергию сберег? Или и он… Ну-ка?
Сберег, мой друг. Не потратил ни ватта.
Эта операция не прошла. Хотя, конечно, две антенны — тоже хлеб. Но было ведь еще и приказание — уничтожить «Ковчег». Сделать это — и можно явиться к начальству, гордо подняв голову.
Ух, как разошлись с кораблем: впритирку, едва не чиркнули. «Коготь» теперь не может прекратить начатое вращение, так и будет медленно крутиться, пока не посинеет. Пора на выход. Приготовились. Закрыли шлем. Нажали «Аварийное катапультирование»…
Зря нажал: энергии-то нет.
Придется пешочком, и оба люка открывать вручную. Правда, у скафа есть усилитель.
Ну — храни меня, Главком Вселенной».
Глава 60
Это мы переживем!
— Командующий, нас все же атаковали. Две антенны поражены.
— Вижу. На этом, похоже, все и закончилось. Смотрите: пилот покидает «коготь». Две антенны — плохо, конечно, но такой ущерб мы переживем. Прикажите энергетикам скорректировать поле.
— А этого — неужели упустим? Простим?
— Он и так обречен. Вернее, будет обречен — после того как его корабль погибнет. Я в успехе не сомневаюсь. А вы, капитан?
— У меня прекрасные подрывники, командующий.
— Рад слышать это. Впрочем… связь с подрывниками есть? Вот и передайте им: как только завершится атака на «Покоряющий» — то есть, после уничтожения противника — в этом я не сомневаюсь — и перед возвращением на «Ковчег» перехватить и уничтожить диверсанта. Сразу же после их возвращения — уходим в Нормаль. Здесь нам делать больше нечего.
Глава 61
Ты решила, что это я?
— Рек, надо что-то делать. Ресурс «системы» на пределе. Минут четырнадцать-пятнадцать, и все.
Это и в самом деле грозило неприятностями.
— Неужели так мало?..
— Чего ты хочешь: это же модель, как следует еще не доведенная, она только в процессе испытаний.
Это значило, что через четверть часа машина станет видимой. Маленькая и совершенно не оснащенная для боя капсула, которая никогда не будет в состоянии соперничать с боевыми «когтями», не говоря уже о «клювах». Она и в скорости проигрывает, бой — не ее стихия.
— Ну, что же: пожалуй, выход есть.
— Я была уверена. Что надо делать?
— Надо подойти к «Ковчегу» вплотную.
— А ты куда это собрался? — спросила Нарин, видя, что Рек поднимается с кресла.
— Оденусь для визита.
— Ты и так одет.
— Но не для пространства.
Нарин поняла.
— Боевой скафандр?
— Угадала.
За ее спиной (тесной была рубка для двоих, считалось, видимо, что разведчики должны быть скромного телосложения, в отличие от десантников) Рек быстро влез в скафандр. Проверил системы. Надел шлем. Снова снял.
— Нарь, оторви-ка эту штуку…
И ткнул пальцем в перчатке в эмблему «Неодолимого» на плече.
Женщина, больше не спрашивая, выполнила просьбу.
— И еще… кинжалом надрежь вот здесь. — Он подставил рукав. — И оторви побольше, чтобы лоскутом висело. — Не бойся, тут три слоя, а мне двух за глаза хватит.
Она рванула. Сильнее.
— Крепкий материал…
— Еще бы. Так. Спасибо. И еще: обломай мою антенну. Это легко. Оставь маленький пенек.
— Зачем, Рек? Я же не смогу общаться с тобой, а вдруг…
— Ты будешь видеть меня. И потом — всей работы тут на три минуты.
«Ковчег» был уже рядом.
— Я могу выйти — сейчас, когда мы еще в незримости?
— Вполне. Но, выйдя, перестанешь видеть машину.
— Главное — чтобы виден был я сам.
— Восемь минут, Рек. С экипажем. Без людей незримость сохранится больше, может быть — на целых полчаса.
— Думаю, что нам хватит и восьми минут.
— Возьми управление. Моя очередь одеться.
— Хочешь выйти со мной? Не надо.
— Не обязательно. Но мне нужно ведь будет чем-нибудь дышать? Или ты меня настолько переоцениваешь, что…
— А почему…
«Вот уж не время для вопросов!»
— Прости. Я забыла, что разведке вас не обучали. Но разве ты не заметил, когда мы сюда садились, что в этой машине нет шлюза? Она не приспособлена для входа-выхода в пустоте.
— Ты меня прости — за глупость. Позволь, помогу… Готово. Проверь.
— Порядок. Беру управление.
— Я пошел.
— Рек! Если с тобой что-нибудь случится, я…
— Не бойся. Будет полный порядок.
Не по себе было: как ни храбрись, но в реальном пространстве в автономном скафандре чувствуешь себя совсем не так, как в тренировочной модели космического вакуума на родной поверхности. Пусть там и невесомость, и темнота, и знакомые рисунки созвездий якобы вдали — но ты спокоен, потому что знаешь: тебя видят, отслежено каждое твое движение, за твоим состоянием неотрывно следит множество специалистов, так что в любое мгновение придут на помощь.
