Но ты отказался, Рек. Да, собственно, даже не ты. Я ведь прекрасно все видел и понимаю: это она. Ты сейчас не самостоятелен более, ты — под ее влиянием, как говорится, под каблуком.
Слышал я, что все женщины честолюбивы, но честолюбие бывает разным. У одних оно требует возвышения самой себя. А у других реализуется в продвижении другого: своего любимого человека или своего ребенка, самой оставаясь невидимой и лишь незримо управляя этими людьми, помогая им и мешая противникам. Вот такую женщину нашел ты, Рек, — или она нашла тебя, все равно.
В том учебном бою она показала, что не будет стесняться в средствах, чтобы достигнуть своей цели. И дала понять, что средства у нее есть.
Тем самым она объявила мне, Вину Ситу, войну.
Я этот вызов принимаю.
Но не только по моим личным мотивам. Нет, ни в коем случае.
Я — хороший солдат. Очень. Присягнувший на верность. И готовый сделать все возможное для победы той стороны, на которой нахожусь, которой служу. Нет, мне вовсе не чужды высокие интересы.
И если я веду войну против определенных людей, то еще и потому, что они являются солдатами противника. Неплохими солдатами, скажу прямо. Значит — опасными.
Количество таких солдат у противника надо уменьшать при малейшей возможности, даже не дожидаясь боевых контактов. Известно, что противника лучше ослаблять не в сражении, а до него. Любым способом.
Постой, постой. Что же: ты, похоже, признаешь, пусть и не впрямую, солдатскую талантливость… этой потаскухи?
Стоп. Отставить. Давай спокойно. Меньше эмоций. Потаскуха она или нет — это, в конце концов, проблемы Река, а не твои. А вот ее солдатский уровень непосредственно касается тебя. По сути дела, она недвусмысленно доказала тебе, что она — солдат, самое малое, весьма одаренный. В схватке она применила хитрый прием, до сих пор тобою так и не разгаданный: умудрилась вдруг возникнуть у тебя за кормой. Провела тебя, как мальчишку. Неудивительно, ведь она оказалась разведчиком.
Один-два настоящих боя — и она выйдет из прикрывающих в первые номера, станет вольным охотником. А вольный охотник в современном бою почти всегда — неубиенный козырь.
Значит, чем меньше их будет там — тем легче нам здесь.
Вот. Главное ты понял: если можно нанести ущерб врагу, это следует делать немедленно и без малейших угрызений совести. Которая, как считают в основном женщины, у нас все же есть. Или должна быть. Но в раздаточной ведомости это слово никогда не встречалось. Значит, она нам и не положена. И весь хрен.
Ты понял свою задачу. И частью уже выполнил ее. Пока связь между кораблями еще существовала. Пока мы еще находились на Редане.
Похоже, дрянь ты этакая, этот бой — за мною. А нечего было лезть не в свои дела. Теперь с тобой все.
Как думаешь: а на Реке это не отзовется?
Да нет, ничего серьезного, скорее всего, не будет.
Теперь с тобой все.
Как думаешь: а на Реке это не отзовется?
Да нет, ничего серьезного, скорее всего, не будет. Ну, им займутся, конечно, может быть, раз-другой не выпустят в бой — до выяснения. Но он ведь, в общем, почти ни в чем и не виноват, разве не так? Ну а если даже — что же, еще одним хорошим солдатом у противника станет меньше. И это будет и моей заслугой. Надеюсь, получит оценку.
Зато его брату я помогу стать настоящим воином, воюющим на правильной стороне.
А что сделано, то сделано. Как говорится, так, не так — перетакивать не будем.
— Угол Сит!
— Угол Вин Сит готов выполнить приказ!
— Вольно. Ваше самочувствие?
— Отличное, сублейт.
— Ваш прикрывающий?
— Готов к выполнению.
— Хорошо. Слушайте внимательно. Сейчас будет подан сигнал всему личному составу — занять места в изокапсулах на время прыжка и нахождения корабля в Просторе.
— Процедура мне хорошо известна, сублейт.
— Иного я и не ждал. Однако вы и прикрывающий на этот раз останетесь в капсулах лишь на время прыжка. Вам надлежит, оказавшись в капсуле, немедленно отключить аппаратуру усыпления. Для этого вы…
— Разрешите заметить, сублейт: необходимые действия мне известны. Их выполнение входит в учебную программу — в том числе и прикрывающего.
— Рад слышать. Я и не сомневался. Сразу после выхода в Простор вам обоим будет дана команда «Покинуть капсулы». Дальнейшее будет объяснено после.
— Слушаюсь. Что, предстоит вечеринка с танцами?
Сублейт не ответил. Лишь выразительно ухмыльнулся.
Глава 40
Обезоружить противника
— Нарь, что загрустила? Страшно перед стартом? Не бойся, в капсулах мы ничего не заметим. Ни прыжка, ни пребывания в Просторе…
Нарин подняла взгляд на Река. Взгляд был грустным; хотя — нет, пожалуй, не грустным, но каким-то таким… сосредоточенным.
— Тебе уже приходилось бывать в таких полетах?
Рек слегка смутился:
— В общем… да. На имитаторах. А что? За меня не волнуйся. Лучше скажи откровенно: что тебя заботит?
— Я тут осмотрела наши капсулы…
— Ага, понял! И тебе не понравилось, что они — отдельные. Ты не отказалась бы от двуспальной, верно?
Тут Нарин, не выдержав, все же улыбнулась. Но тут же вновь стала серьезной.
— Двуспальные бывают только на пассажирских кораблях.
— Что же тебя смутило?
— У нас свинчена техника выключения. Ну, другими словами, усыпления. Значит, в Просторе спать нам не придется. А почему? Военные действия там не ведутся, это я точно знаю…
— Откуда у тебя такая уверенность? Все из той же родительской семьи?
— Тебя обучили по полной программе. Там было хоть что-нибудь о сражениях в Просторе?
— Гм… пожалуй, ни слова. То есть, существуют легенды… но к ним никто не относился серьезно. А ты что-то знаешь об этом?
— Не больше твоего. Но если в Просторе не воюют, то почему же мы должны находиться в сознании? Это ведь означает боевую готовность.
Рек пожал плечами:
— Объяснят, если понадобится. Мы в армии, Нарь, здесь лишней информации не дают, но уж то, что нужно, доводят до каждого. Если ты думаешь иначе, то…
Нарин медленно покачала головой. На самом деле она, конечно, думала иначе; всякий действующий разведчик думает иначе, потому что он-то и добывает информацию, а потом вольно или невольно замечает, как она используется; и тут начальство не всегда поступает так, как, по мнению разведчика, следовало бы. Но спорить об этом с Реком нет смысла. Да и не это беспокоило ее. А другая причина, по которой их не хотели усыпить, а наоборот, оставить в сознании в то время, как все войско будет спать.
Такая причина, по мнению Нарин, могла быть только одной: провал. И сейчас она мысленно проигрывала все свои действия, начиная со злополучной аварии над Чусом и до последней минуты. Искала ошибку — и не находила. Всеми своими действиями тут она зарекомендовала себя хорошим, классным, нестандартно мыслящим и уверенно действующим солдатом. Никто пока и не заподозрил в ней женщины. Ничего удивительного: в разведкорпусе был специальный, серьезный курс, под названием «Ты — настоящий парень!». Для женщин, конечно; мужская часть проходила другую науку, именовавшуюся «Ты — красотка, что надо!». Нет, тут она не оступилась ни разу, не позволяя себе даже изредка взглянуть на Река женским взглядом, любующимся, чувственным. И все же…
Для провала не обязательно совершить ошибку, засветиться самой. Разоблачающая информация могла прийти и извне. От какой-то из служб Редана. Или — с борта мадигского корабля.
