«Я, по собственной воле и желанию поступивший на военную службу в Вооруженные силы мира Легана…»
Да, для него очень просто — произнести все это, а потом и подписать. Но совсем не так обстоит дело для нее. И совесть ее далека от покоя. Служа в разведке, порой запутываешься до того, что…
«…присягаю и торжественно клянусь: на весь срок, предусмотренный контрактом, заключенным мною с миром Легана, отдавать все свое время, силы и способности…»
Нет, кажется, приходит время изменить жизнь. Так, чтобы не обидеть ни учителей и командиров, ни себя самое… и Река тоже. Разведкой руководят умные люди. И когда они понимают, что у подчиненного возникли действительно серьезные причины выйти в отставку, они не возражают. При том условии, конечно, что разведка при этом не потерпит никакого ущерба ни сейчас, ни в будущем. Но она их не потерпит. Наоборот. И, пожалуй, можно будет в осуществлении планов рассчитывать даже на поддержку со стороны Корпуса.
«…делу защиты и утверждения государственных и иных интересов мира Легана в любой точке обитаемого и необитаемого пространства, на поверхности любой планеты или другого небесного тела, даже если они не совпадают с моими личными интересами и планами»…
В отличие от Река, Нарин с самого начала знала, какому миру она должна — и будет — служить.
Не Легане, конечно, и даже не старому, славному миру Мадиг. Давно (а для ее возраста пять лет тому назад — это очень давно), в праздничный день выпуска из элитного Закрытого корпуса Специальных сил, она уже произносила, а потом и заверила своей подписью очень похожий текст — то есть, присягнула на верность Рамиде. От присяги Мадигу она была освобождена как прикомандированная, а не перешедшая на службу в другой мир. Выпускники Рамиды, мира, поставляющего разведчиков всему свету, пользуются такой привилегией в соответствии с законом Конфедерации, принятым полтораста лет тому назад. И до сих пор никогда и нигде, ни действием, ни помыслом Нарин не нарушила той торжественной клятвы. И не нарушит и впредь.
«…выполнять без страха и сомнений любой приказ или иное распоряжение людей, властью Леганы поставленных командовать и распоряжаться мною, даже если ради этого…»
Она механически, не думая больше об этом, повторяла звучащие слова и даже не подставила мысленно вместо «Леганы» родное и привычное «Рамиды». Это было бы противно ее характеру: показывать кукиш в кармане. Нарин просто перестала бы себя уважать после этого. А как можно жить, не уважая себя?
«Да, подруга Нарин, план твой хорош, хотя и выглядит сумасшедшим. Но в нем полно недостатков. Не возвратившись на «Покоряющий», ты теряешь возможность контролировать его связь. А это очень важно именно сейчас. Потому что сделка заключена, и по этому поводу наверняка Маро послал соответствующее сообщение. Интересно было бы узнать его содержание. Будь я на борту, я бы… но меня там нет. Пожалуй, подруга, ты опростоволосилась!»
«…мне придется подвергнуть себя угрозе гибели. Если же я намеренно или непроизвольно нарушу эту торжественную клятву, то пусть меня постигнет наказание, предусмотренное для таких случаев военным законодательством мира Легана…»
«Хотя, собственно, — продолжала думать она, — а почему опростоволосилась? Разве не осталось никаких возможностей? Наверняка они есть. Они всегда есть — надо только вовремя увидеть и использовать.
У меня есть средство связи с кораблем: любезно переданный ими коммик. Предположим, я вызываю корабль. Мне отвечают. Что дальше? Мне надо там хоть за что-то зацепиться. Оказаться в корабельной Сети. Сделать так, чтобы меня не отключили сразу. Это возможно? Чем я могу их заинтересовать? Моих — теперь уже бывших — командиров?»
Мысли бежали, а губы тем временем послушно повторяли:
«Настоящая присяга сохраняет свое действие до конца действия заключенного контракта и автоматически продляется в случае перезаключения контракта на новый срок. Действие присяги прекращается также в случае преждевременного расторжения контракта вследствие ухудшившегося состояния здоровья или иных необоримых причин».
«Всевидящий, какая же я дура! Есть, все есть! Нужно только как-то уединиться, чтобы никто не услышал — и не помешал».
— Идем, прикрывающий, одарим начальство своими автографами. Что ты там увидела?
Последние слова Рек произнес, увидев, что Нарин внимательно всматривается в происходящее на противоположной стороне плаца — где приносили присягу оказавшиеся на стороне Мадига.
— Твой якобы победивший друг, — объяснила она. — Похоже, ищет нас. Ага, увидел. Идет сюда. Как думаешь, зачем?
Рек только пожал плечами, отвечая:
— Да просто побыть немного вместе — перед расставанием. Нам обоим будет не хватать друг друга. — Он улыбнулся. — Но у меня есть ты.
— Твой якобы победивший друг, — объяснила она. — Похоже, ищет нас. Ага, увидел. Идет сюда. Как думаешь, зачем?
Рек только пожал плечами, отвечая:
— Да просто побыть немного вместе — перед расставанием. Нам обоим будет не хватать друг друга. — Он улыбнулся. — Но у меня есть ты. Так что я в выигрыше. Честь и слава, Вин. Рад, что вышло еще раз увидеться.
— Слава и честь, побежденный! — Вин странно усмехнулся. — Хотя, может быть, сегодня не я победитель, а вот он? — Кивок указал на Нарин. — Или, вернее, она?
Ничего в этих словах вроде бы не было плохого. Но что-то в них Реку не понравилось; интонация, может быть?
— Ты так считаешь? — спросил он, все еще улыбаясь, но уже скорее по инерции.
— Поэтому и хочу поговорить с тобой до того, как разлетимся в разные стороны. Девушка, вам это вряд ли будет интересно…
Нарин вскинула голову, хотела, видимо, ответить что-то резкое, но вовремя сдержалась. Даже улыбнулась. И кивнула:
— Рек, я пойду поближе к кораблю. Все равно скоро сыграют сбор.
И ушла, спиной ощущая взгляды, стараясь идти по-мужски: побольше резкости, поменьше грации. Вин с полминуты провожал ее взглядом, потом повернулся к Реку:
— Нашел миллион под деревом. Везучий ты, родич. Ты что-нибудь о ней узнал все-таки?
— Все, что требовалось. С нею все нормально.
— Тогда — лучшие пожелания. Но я, собственно, не об этом хочу поговорить.
— Слушаю тебя.
— Пока мы с тобой еще только играли, создавали зрелище, картинку. Развлекали начальство. Разве нет? Я, во всяком случае, отнесся к этому именно так. И потому щадил тебя.
«Вот оно как: родственник дает понять, что всего лишь шутил со мной, а если бы дело шло всерьез, то я проиграл бы быстрее и решительнее. Тешит свое самолюбие? Ну да, он всегда считал, что в нашем деле он — неизменно первый, а я — вечный догоняющий. Однако… разве я не почувствовал бы сразу, что он не работает, а лишь создает видимость? Он, похоже, показал все, что есть у него за душой, хотя бы этот последний его финт, когда он выскочил из кинжального перекрестия. Хотя может быть, он имеет в виду, что дело ограничилось схваткой кораблей, а если бы дошло до пустотного поединка скафов, то преимущество оказалось бы на его стороне? Не знаю, родич, ох, не знаю… Но к чему он все это ведет?»
Но ответил он вовсе не так:
— Надеюсь, что на этом все и кончится. Но если даже придется воевать, то где сказано, что друг против друга? Галактика велика.
