— Капитан Хорза?
Она улыбнулась, сцепив руки с длинными пальцами у себя на коленях. На ней было длинное синее платье — самое простое из того, что удалось найти на корабле. Когда-то оно принадлежало женщине по имени Гоу.
— Привет, Бальведа, — сказал Хорза.
Он сидел на своей койке в свободной куртке. Первые несколько дней он оставался в скафандре, но, несмотря на все его удобство, в закоулках «Турбулентности чистого воздуха» скафандр становился помехой, а потому Хорза отказался от него на время перелета.
Он собирался было предложить Бальведе что-нибудь выпить; но, поскольку Крейклин некогда предлагал выпить ему самому, Хорза решил, что делать этого не стоит.
— Так зачем ты хотел меня видеть, Хорза? — спросила Бальведа.
— Я просто хотел… узнать, как у тебя дела, — сказал он.
Он пытался отрепетировать свою речь, желая уверить ее, что опасность ей не угрожает, что она ему симпатична и что, по его мнению, на этот раз с ней не случится ничего хуже интернирования — возможно, со скорым обменом. Но слова не шли ему на язык.
— Я в порядке, — сказала она, разглаживая рукой волосы; глаза ее скользнули по каюте. — Стараюсь быть примерной пленницей, чтобы у тебя не было предлога выкинуть меня за борт.
Она улыбнулась, и опять Хорзе показалось, что это улыбка на грани отчаяния. И все же он почувствовал облегчение.
— Нет, — рассмеялся он, закидывая голову. — У меня нет ни малейшего намерения делать это. Ты в безопасности.
— Пока мы не добрались до Мира Шкара? — спокойно спросила она.
— И после этого тоже.
Бальведа на мгновение закрыла глаза, потом опустила их.
— Что ж, это хорошо. — Она посмотрела на Хорзу в упор.
Он пожал плечами.
— Уверен, ты бы сделала для меня то же самое.
— Думаю… наверно, да, — сказала она, но Хорза не понял — лжет она или нет. — Знаешь, мне жаль, что мы по разные стороны.
— Жаль, что мы по разные стороны, Бальведа.
— Знаешь, — сказала она, снова сцепляя руки на коленях, — есть теория, согласно которой та сторона, на которой мы, как считаем, находимся, в конечном счете одержит победу.
— И что же это за сторона? — усмехнулся он.
— И что же это за сторона? — усмехнулся он. — Истина и справедливость?
— На самом деле не то и не другое. — Она улыбнулась, не глядя на него. — Это… — Она пожала плечами. — Просто жизнь. Та эволюция, о которой ты говорил. Ты сказал, что Культура — это болото, тупик. Если так… то в конечном счете, может, мы и проиграем.
— Черт, я тебя все же перетяну на сторону хороших парней, Перостек, — сказал он с преувеличенным дружелюбием.
Та едва заметно улыбнулась и открыла было рот, собираясь что-то ответить, но потом раздумала и снова закрыла его, опустив глаза на свои руки. Хорза не знал, что еще сказать.
Однажды ночью, за шесть дней до прибытия в пункт назначения (звезда системы довольно ярко светилась в небесах, прямо по курсу, и была видна даже невооруженным глазом), в его каюту пришла Йелсон.
Он не ждал этого. Стук в дверь вывел его из полудремы, обдав волной холода, и он несколько мгновений не мог сообразить, что к чему. Он увидел ее на дверном мониторе и впустил. Йелсон быстро вошла, закрыла за собой дверь и, не издав ни звука, крепко прижалась к нему и обняла. Он стоял, стараясь окончательно прогнать сон и сообразить, как это случилось. Казалось, для этого не было никаких оснований: никакой пробежавшей между ними искры, никаких признаков, никаких намеков — ничего.
Предшествующий день Йелсон провела в ангаре — обвязалась маленькими датчиками и накачивалась. Хорза видел ее там — она работала, потела, выматывала себя, критически поглядывая на приборы и экраны, словно ее тело было машиной, наподобие корабля, и она испытывала эту машину на прочность.
Они улеглись в постель, но, словно в подтверждение того, что она вымоталась за день, Йелсон сразу же уснула в его объятиях. Хорза целовал ее, зарывался лицом в ее тело, снова вдыхая его запахи — после многомесячного, как ему казалось, перерыва. Он лежал без сна, прислушиваясь к ее дыханию, чувствовал, как она чуть шевелится в его руках, как дышит все медленнее и медленнее, погружаясь в глубокий сон.
Утром они занялись любовью, а потом, пока еще не высох пот на телах, Хорза спросил у нее:
— Почему? — Сердца обоих бились все медленнее. — Что заставило тебя передумать? — Вокруг них раздавалось отдаленное гудение корабля.
Йелсон обняла его, прижала к себе еще сильнее и покачала головой:
— Ничего, — ответила она. — Ничего особенного, ничего существенного. — Он почувствовал, как она пожала плечами, потом повернулась лицом к переборке — ее голова лежала у него на руке — и тихо произнесла: — Всё. Мир Шкара.
Прошло три дня. Хорза смотрел, как члены вольного отряда тренируются в ангаре, стреляя по экрану. Не было одного Нейсина: после случившегося в Храме Света он отказывался пользоваться лазером. Во время своих немногих трезвых часов в Эваноте он запасся несколькими магазинами микропатронов.
После тренировки Хорза попросил всех членов отряда проверить свое АГ-снаряжение. Крейклин закупил партию дешевых антигравитационных комплектов и требовал, чтобы члены вольного отряда, не имевшие в своих скафандрах антигравов, покупали это снаряжение у него по той цене, которую он будто бы заплатил сам. Поначалу эти аппараты вызывали у Хорзы сомнение, но они оказались достаточно надежными и, конечно, могли пригодиться при обследовании глубоких шахт Командной системы.
Хорза был доволен, что наемники, если понадобится, готовы последовать за ним в Командную систему. Подействовали долгий отдых после приключений на Ваваче и унылая рутина на «Турбулентности чистого воздуха». Отряд жаждал чего-нибудь интересного. Как заверял их — вполне честно — Хорза, Мир Шкара был не так уж и плох. По крайней мере, вряд ли их там ждало столкновение с пальбой.
По крайней мере, вряд ли их там ждало столкновение с пальбой. Никто, включая и Разум (искать который они помогут), не собирался устраивать на планете шум: никому не хотелось ссориться с Дра'Азоном.
Теперь впереди них по курсу ярко — ярче всего остального — светило солнце системы Мир Шкара. Сверкающий берег впереди не был виден, потому что они все еще находились внутри спирального ответвления и смотрели оттуда, но уже было заметно, что все звезды впереди находились либо очень близко, либо очень далеко от них, и между теми и другими была лишь пустота.
Хорза несколько раз менял курс «ТЧВ», но общее направление оставалось неизменным и должно было вывести их (если только они не повернут) в пространство, находящееся менее чем в двух световых годах от планеты. Он собирался повернуть корабль и изменить курс на следующий день. Пока что путешествие происходило без всяких приключений. Они пролетели в межзвездном пространстве, не столкнувшись ни с чем необычным — никаких сообщений или сигналов, никаких далеких вспышек, свидетельствующих о боестолкновениях, ничьих следов в гиперпространстве. Космос вокруг них казался спокойным и безмятежным, словно в нем происходило только то, что и всегда: рождались и умирали звезды, вращалась галактика, скручивались дыры, вихрились газы. В этом ускоренном безмолвии, в искусственном ритме дня и ночи война казалась чем-то выдуманным, необъяснимым кошмаром, который привиделся всем и от которого удалось бежать.
