Бальведа выстрелила.
Тонкий пистолетный ствол брызнул на конце снопом искр, словно маленький бриллиант под лучом солнца, и издал еле слышный кашляющий звук.
Прежде чем Унаха-Клосп проделал расстояние в полметра, отделявшее его от головы Хорзы, брюшина Ксоксарле вспыхнула, как солнце. Таз идиранина разнесло на куски, разорвало начиная от бедра на тысячи мельчайших частей. Его грудь, руки и голова взлетели вверх и назад, ударились о свод туннеля, потом рухнули вниз; руки обмякли, пальцы разжались. Кератиновые пластины на животе разошлись, внутренности вывалились на залитый водой пол, а верхняя часть тела упала в мелкие лужи, образовавшиеся от искусственного дождя. То, что осталось от туловища, громадных бедер и трех ног толщиной в хорошее дерево, несколько секунд оставалось стоять. Унаха-Клосп тем временем неторопливо взмыл к потолку, а Хорза неподвижно лежал на полу под струями воды, которые, омывая его и идиранина, окрашивали лужицы в алый цвет.
Торс Ксоксарле неподвижно лежал там, где упал, — в двух метрах от того места, где стояли ноги. Потом колени медленно подогнулись, словно неохотно подчиняясь силе тяжести, и столбовидные бедра осели на подвернувшиеся ступни. Вода хлынула в окровавленную чашу рассеченного таза.
— Бала ала бала, — бормотал Унаха-Клосп, прилипший к потолку; с его корпуса капала вода. — Бала лаба-лаба-лаба… ха-ха.
Бальведа, продолжая держать под прицелом разорванное тело Ксоксарле, медленно шла по коридору, разбрызгивая темно-красные лужицы.
Она остановилась у ног Хорзы и бесстрастно посмотрела на верхнюю часть тела поверженного гиганта, неподвижно лежащую на полу. Грудь, в которой виднелось месиво внутренних органов, истекала кровью. Бальведа прицелилась и выстрелила в массивную голову воина, снеся ее с плеч; кератиновые осколки полетели по туннелю на двадцать метров. Тело женщины сотряслось от взрыва, эхо отдалось в ее ушах. Наконец она, похоже, расслабилась и опустила плечи. Она посмотрела на автономника, парящего под потолком.
— Вот моя зде вверх торма на потолок упа бала бала ха-ха… — сказал Унаха-Клосп, совершая бессмысленные движения. — И вот. Мне конец, я всего-то… Как меня зовут? Который час? Бала бала, ох-хо-хо. Много вод. Вверх торма. Ха-ха и т. п.
Бальведа встала на колени рядом с неподвижным человеком, сунула пистолет в карман и пощупала шею Хорзы. Он был еще жив. Лицо его лежало в луже воды. Она напряглась и попыталась перевернуть мутатора. Из его головы сочилась кровь.
— Автономник, — сказала она, пытаясь удержать человека, чтобы он снова не упал в воду, — помогите мне. — Она ухватилась здоровой рукой за локоть Хорзы, и на ее лице появилась гримаса боли, когда она, толкая другим плечом, попыталась перевалить его чуть дальше. — Унаха-Клосп, черт вас подери. Помогите мне.
— Бла бала бал. Хо-хо-хо. Я есть здесь, здесь есть я. Как вам дела? Потолок, крыша нутром наружу. Ха-ха бала бала, — бормотал автономник, по-прежнему держась у потолка.
Наконец Бальведе удалось перевернуть Хорзу на спину. Фальшивый дождь падал на разбитое лицо, смывая кровь со рта и носа. Открылся один глаз, потом другой.
— Хорза, — сказала Бальведа, наклоняясь над ним так, чтобы своей головой закрыть его от воды и от падающего с потолка света.
Лицо мутатора было белым, если не считать струек крови, сочившихся из ноздрей и рта. Затылок и один висок превратились в сплошное кровавое месиво.
— Хорза? — повторила она.
— Ты победила, — тихо, еле понятно, сказал Хорза. Бальведа не знала, что ответить. Она закрыла глаза и покачала головой.
— Бала бала… поезд прибывает на платформу один…
— Автономник, — прошептал Хорза, устремив взгляд наверх, мимо головы Бальведы.
Она кивнула. Глаза его вернулись в прежнее положение, потом он попытался, закатив их, посмотреть назад.
— Ксоксарле… — прошептал он. — Что случилось?
— Я пристрелила его, — сказал Бальведа.
— … Бала была руки в стороны выйти войти, еще раз все сначала… Есть здесь кто-нибудь?
— Из чего? — Голос Хорзы был едва слышен, ей пришлось приблизиться к нему вплотную, чтобы разобрать слова.
— Вот из этого. — Она открыла рот, показывая ему дыру на месте одного из коренных зубов. — Мнемоформа. Этот пистолет был частью меня. Выглядит как настоящий зуб. — Она попыталась улыбнуться, подумав, что Хорза вряд ли видит пистолет.
Он закрыл глаза.
— Хитро, — тихо произнес он. Кровь сочилась из его головы, смешиваясь с алыми струйками из расчлененного тела Ксоксарле.
Кровь сочилась из его головы, смешиваясь с алыми струйками из расчлененного тела Ксоксарле.
— Я доставлю тебя назад, — сказала Бальведа. — Обещаю. Я доставлю тебя на корабль. Ты не умрешь. Вот увидишь. Все будет в порядке.
— Да? Обещаешь? — тихо сказал Хорза и закрыл глаза. — Спасибо, Перостек.
— Спасибо бала бала бала. Стекопер. Босиапс. Аха-Ун-Клосп… Ох-хо-хо, хо-хо-ох, хо вам за всё, думать дальше. Приносим извинения за доставленные неудобства… Что там где как кто когда почему как и так да…
— Не беспокойся. — Бальведа протянула руку и прикоснулась к мокрому лицу человека.
Вода стекала с ее головы на лицо мутатора. Глаза Хорзы снова открылись, зрачки остановились на ее лице. Потом он перевел взгляд на тело идиранина, потом на автономника под потолком, потом оглядел все вокруг — стены, воду — и прошептал что-то, не глядя на женщину.
— Что? — сказала Бальведа, наклоняясь поближе к нему.
Глаза его снова закрылись.
— Бала, — сказала машина из-под потолка. — Бала бала бала. Ха-ха. Бала бала бала.
— Какой идиот, — вполне разборчиво сказал Хорза, хотя голос его становился все тише, и потерял сознание. Глаза его остались закрытыми. — Какой проклятый… чертов… идиот. — Он едва заметно кивнул головой, и, похоже, это движение не причинило ему боли. Струи с потолка расплескивали ало-красную воду под его головой: она попадала на лицо Хорзы, и новые струи смывали ее. — Джинмоти с… — пробормотал человек.
— Что? — переспросила Бальведа, наклоняясь еще ближе к Хорзе.
— Данатре скехелис, — провозгласил Унаха-Клосп из-под потолка, — ро влех гра'ампт на жире, скот ре ге-небеллис ро бинитшире, на'ско воросс амптфенир-ан хар. Бала.
Внезапно глаза мутатора широко открылись, и на его лице нарисовался крайний ужас. То было выражение такого беспомощного страха и кошмара, что сама Бальведа вздрогнула; волосы у нее на макушке поднялись дыбом, несмотря на то что вода смачивала их. Человек внезапно поднял руки и цепко, с неимоверной силой ухватил ее за куртку.
— Зовут! — простонал он, и в его голосе было больше боли, чем на лице — ужаса. — Как меня зовут?
— Бала бала бала, — пробормотал автономник из-под потолка.
Бальведа сглотнула слюну, почувствовав, как жгучие слезы собираются за ее веками. Она прикоснулась к одной из белых цепких рук.
— Тебя зовут Хорза, — мягко сказала она. — Бора Хорза Гобучул.
— Бала бала бала бала, — тихим сонным голосом произнес автономник. — Бала бала бала.
Хватка человека ослабла, выражение ужаса сошло с лица. Он облегченно вздохнул, глаза его снова закрылись, губы сложились почти что в улыбку.
— Бала бала.
— Ах, да… — прошептал Хорза.
— Бала.
— … конечно.
— Ла.
14
ВСПОМНИ О ФЛЕБЕ
Бальведа стояла перед заснеженным нолем. Была ночь, и луна Мира Шкара ярко светила с черного, усеянного звездами неба. Воздух был неподвижным, свежим и холодным. На белой, освещенной лунным светом поляне стояла «Турбулентность чистого воздуха», частично занесенная снегом.
