Ламм встал со своего кресла, оттолкнул парня в сторону и постучал в дверь, ведущую в пилотскую кабину шаттла.
— В чем дело? — сказал Крейклин через громкоговоритель. — Я ищу место для посадки. Если это ты, Ламм, сядь немедленно.
Ламм удивленно посмотрел на дверь, потом на его лице изобразилось раздражение.
Он недовольно хмыкнул и вернулся на свое место, опять отпихнув Ленипобру.
— Ублюдок, — пробормотал он, опустил щиток шлема и переключил его в отражающий режим.
— Так, — сказал Крейклин, — садимся.
Те, кто стоял, снова сели, и через несколько секунд шаттл совершил мягкую посадку. Двери распахнулись, внутрь хлынул холодный воздух. Люди медленно, гуськом вышли наружу, на просторную палубу безмолвного громадного мегакорабля. Хорза оставался в шаттле, пока все остальные выходили, потом, заметив, что Ламм смотрит на него, встал и шутливо поклонился фигуре в темном скафандре.
— После вас, — сказал он.
— Нет, — сказал Ламм. — Сначала ты.
Он кивнул в сторону открытой двери. Хорза вышел из шаттла, следом за ним — Ламм. Ламм всегда выходил из шаттла последним — такая у него была примета.
Они стояли на посадочной площадке самолетов у основания большой прямоугольной башни, высотой метров в шестьдесят. Над скоплением туч, впереди и по сторонам от площадки, в тумане были видны башни и небольшие выступы других частей надстройки. Правда, теперь, когда они приземлились на корабль, сказать, где он кончается, было невозможно. Не видно было даже места, где произошел ядерный взрыв; не чувствовалось ни крена, ни дрожания корпуса, которые свидетельствовали бы, что отряд находится на поврежденном корабле посреди океана, а не в покинутом городе, над которым плывут облака.
Хорза присоединился к группе своих товарищей у низких перил, обозначавших край площадки, и посмотрел на палубу, которая в двадцати метрах внизу то возникала, то пропадала в клочьях тумана. Пар стлался по ней длинными волнистыми струями, порой обнажая ее, порой скрывая. Местами на палубе была насыпана земля, и там торчали невысокие кусты, вокруг которых стояли зонтики и стулья под ними; тут же виднелись небольшие сооружения, похожие на палатки. Все это порождало ощущение заброшенности и неухоженности, как на летнем курорте зимой, и Хорзу в его скафандре продрала дрожь. Отряду открывался вид примерно на километр вперед: там, неподалеку от невидимого носа, из скопления облаков торчало несколько невысоких тонких башенок.
— Похоже, там, впереди, облаков еще больше, — сказал Вабслин, указывая вперед, куда они направлялись.
Там в воздухе висела огромная стена облачного каньона, протянувшаяся от горизонта до горизонта; в высоту она уходила туда, куда не дотягивалась ни одна из башен мегакорабля. Эта стена все ярче и ярче освещала им путь.
— Может, когда станет теплее, она рассеется, — без особой уверенности в голосе сказала Доролоу.
— Если мы войдем в эту громадину, о всяких лазерах можно забыть, — сказал Хорза, оглядываясь на шаттл, где Крейклин разговаривал о чем-то с Миппом, который должен был остаться и охранять аппарат, пока остальные будут держать путь на нос. — Нам придется подняться без радара, прежде чем мы войдем в это скопление.
— Может… — начала было Йелсон.
— Пойду-ка я посмотрю, что там, — сказал Ленипобра, опуская щиток своего шлема и опираясь рукой о низкие перила; Хорза посмотрел на него. — Встретимся на н-носу — о-па!
Он перепрыгнул через ограждение и начал падать на палубу с высоты пятиэтажного здания. Хорза открыл рот, чтобы закричать, и бросился вперед в надежде ухватить парня, но, как и остальные, он слишком поздно понял, что делает Ленипобра.
Секунда — и парень был у ограждения, еще одна — и перелетел через него.
— Нет!
— Лени!…
Те, кто еще не стоял у ограждения, бросились к нему; миниатюрная фигура кувырком летела вниз. Хорза смотрел на нее и надеялся, что Ленипобре каким-то образом удастся затормозить, остановиться, сделать что-нибудь.
Когда парню оставалось до палубы метров десять, у всех в наушниках раздался крик, мгновенно оборвавшийся. Фигура с раскинутыми руками врезалась в палубу у засыпанного землей участка, подпрыгнула примерно на метр и замерла.
— Боже мой…
Нейсин резко сел, снял шлем и прижал ладони к глазам. Доролоу наклонила голову и стала возиться с креплениями шлема.
— Что там еще за черт?
К ним от шаттла бежал Крейклин, следом поспешал Мипп. Хорза, свесившись вниз, все смотрел на неподвижного, словно кукольного, человечка, скорчившегося внизу на палубе. Вокруг тела сгущался туман, его клочья и струи стали — на время — уплотняться.
— Ленипобра! Ленипобра! — кричал Вабслин в микрофон своего шлема.
Йелсон отвернулась и беззвучно — предварительно выключив интерком — выругалась. Авигер стоял, дрожа и глядя перед собой пустыми глазами. Крейклин резко остановился перед ограждением и посмотрел вниз.
— Лени?… — Он посмотрел на других. — Это?… Что случилось? Что он сделал? Неужели кто-то из вас пошутил…
— Он прыгнул, — сказал Джандралигели. Голос его дрожал. Он попытался рассмеяться. — Похоже, современные детишки не могут отличить собственной реальной силы тяжести от искусственной.
— Он прыгнул? — прокричал Крейклин. Он ухватил Джандралигели за скафандр. — Как он мог прыгнуть? Я же говорил, что антигравитация здесь не работает, я вам всем говорил, когда мы были в ангаре…
— Он опоздал, — вмешался Ламм. Он ударил ногой по тонкому металлу ограждения, но не оставил на нем ни царапинки. — Бедолага опоздал. И никто из нас не сообразил его предупредить.
Крейклин отпустил Джандралигели и оглянулся на остальных.
— Все так, — сказал Хорза и покачал головой. — Я просто не подумал об этом. Никто не подумал. Ламм и Джандралигели даже переживали, что придется идти на нос корабля, когда Лени был в шаттле, и ты говорил об этом, но он, наверное, просто не услышал. — Хорза пожал плечами. — Он был так возбужден.
Хорза покачал головой.
— Мы все обосрались, — веско сказала Йелсон. Она уже включила свой коммуникатор. Некоторое время все молчали. Крейклин оглядел всех, потом подошел к ограждению, ухватился обеими руками за перила и посмотрел вниз.
— Лени? — сказал Вабслин в свой коммуникатор, тоже глядя вниз. Голос его звучал тихо.
— Чицел хорхава, — сказала Доролоу, осеняя себя знамением огненного круга. Потом она закрыла глаза и сказала: — Добрая дама, упокой его душу.
— Дерьмо собачье, — выругался Ламм и отвернулся. Он принялся палить из лазера в верхушку башни высоко над ними.
— Доролоу, — сказал Крейклин, — ты, Вабслин и Йелсон спуститесь туда. Посмотрите, что… вот черт… — Крейклин повернулся. — Спуститесь туда. Мипп, сбрось им аптечку или что-нибудь. Остальные… мы идем на нос. Ясно? — Он оглядел их и сказал, подзадоривая: — Может, вы и хотите вернуться назад, но это будет означать, что он умер зря.
Йелсон отвернулась, снова отключив свой микрофон.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал Джандралигели.
— А я — нет, — сказал Нейсин. — Я не пойду. Я останусь здесь с шаттлом. — Он сел, опустив голову на грудь, положил шлем на палубу, вперился в нее взглядом и покачал головой. — Я не пойду. Так что давайте без меня. С меня на сегодня хватит. Я остаюсь здесь.
Крейклин посмотрел на Миппа и кивнул в сторону Нейсина.
