— Я и чувствую себя лучше.
— Хм. Жаль Заллина, но я уверен, ты меня понимаешь.
— Ясное дело. Я только рад, что ты дал мне этот шанс. Другие бы меня пристрелили и выбросили.
— Такая мысль и мне приходила в голову, — сказал Крейклин, крутя в руке свой флакон. — Но я чувствовал, ты не просто мешок с говном. Не скажу, что я сразу же поверил в твои рассказы о состаривающем препарате и идиранах, но мне захотелось посмотреть, какой из тебя боец. Но скажи честно, тебе ведь повезло, да? — Он улыбнулся Хорзе, тот улыбнулся в ответ. Крейклин посмотрел на книги на дальней от него стене. — В любом случае Заллин был балластом; ты понимаешь, о чем я? —
Он опять посмотрел на Хорзу. — Парнишка едва представлял, с какого конца стреляет ружье. Я собирался прогнать его при первой же посадке.
Я собирался прогнать его при первой же посадке. — Он вдохнул еще порцию паров.
— Ну да, я уже сказал — спасибо.
Хорза все больше склонялся к тому, что его первое впечатление о Крейклине как о порядочном мерзавце было более-менее верным. Если Крейклин так или иначе собирался высадить Заллина, то зачем было заставлять их драться до смерти? Хорза мог бы спать в шаттле или в ангаре, а если не он, то Заллин. Конечно, от лишнего человека на борту «ТЧВ» на пути к Марджойну не сделался бы просторнее, но переход был не из долгих, а воздуха имелось достаточно. Крейклин просто хотел устроить представление.
— Я тебе благодарен, — сказал Хорза, и на мгновение, прежде чем вдохнуть еще раз, поднял свой флакон. Он внимательно разглядывал лицо Крейклина.
— Расскажи-ка мне, каково это — работать на этих трехногих ребят, — сказал Крейклин, улыбнувшись и положив руку на подлокотник дивана. Он поднял брови. — А?
«Так-так!» — подумал Хорза.
— У меня не хватило времени, чтобы разобраться, — ответил он. — Пятьдесят дней назад я был еще капитаном морской пехоты на Слэддене. Ты, наверно, о нем и не слышал?
Крейклин помотал головой. Хорза последние два дня разрабатывал свою легенду и знал, что если Крейклин решит ее проверить, то установит, что такая планета есть, что населяют ее в основном гуманоиды и что недавно она перешла под управление идиран.
— Так вот, идиране хотели нас наказать, потому что мы продолжали бороться и после капитуляции, но тут они выловили меня и сказали, что я останусь в живых, если выполню одно их задание. Я будто бы очень похож на одного старикашку, которого они очень хотят иметь на своей стороне. Если они его уберут, смогу ли я притвориться им? Я подумал: черт побери, что я теряю? И вот я принял эту состариваюшую дрянь и отправился на планету Сорпен, где изображал из себя одного министра. И у меня все неплохо получалось, пока не появилась та женщина из Культуры — из-за нее меня разоблачили и едва не укокошили. Я уже был на волосок от смерти, но тут появился идиранский крейсер — идиране решили ее захватить. Они спасли меня и схватили ее и уже направлялись к своему флоту, но тут на них напал экспедиционный корабль Контакта. Меня впихнули в этот скафандр и вышвырнули за борт — дожидаться флота.
Хорза надеялся, что его история звучит не слишком заученно. Крейклин, морща лоб, уставился на флакон в своей руке.
— Я думал об этом. — Он посмотрел на Хорзу. — Почему крейсер приземлялся один, когда флот был совсем недалеко?
Хорза пожал плечами.
— Я тоже не знаю. Мы и поговорить толком не успели — появился этот корабль Контакта. Думаю, им позарез нужна была эта женщина, и они решили, что, если дожидаться флота, корабль Контакта их обнаружит, заберет женщину и удерет.
Крейклин задумчиво кивнул.
— Да. Вероятно, очень она им была нужна. Ты ее видел?
— О да. Перед тем как она меня разоблачила и потом тоже.
— Какая она из себя? — Крейклин нахмурил брови и снова начал перебирать пальцами флакон.
— Высокая и худая, довольно хорошенькая и все равно отталкивающая. Слишком хитра, на мой вкус. Не знаю… Не очень отличается от остальных женщин Культуры, которых я знал. То есть они все выглядят по-разному, но она среди них в глаза бы не бросилась.
— Говорят, они какие-то особенные, эти агенты Культуры. Вроде умеют делать… всякие там трюки, да? Разные там адаптационные механизмы и навороченная химия тела. Ты не слышал, она делала что-нибудь особенное?
Хорза покачал головой, мысленно спрашивая себя, куда клонит капитан.
— Мне ничего такого не известно, — ответил он. «Навороченная химия тела» — так сказал Крейклин.
«Навороченная химия тела» — так сказал Крейклин.
Что, если он уже догадывается? Вдруг он решил, что Хорза — агент Культуры или даже мутатор? Крейклин некоторое время разглядывал свой флакон, йотом кивнул и сказал:
— Пожалуй, женщины Культуры — это единственный тип женщин, с которыми я хотел бы иметь дело. Говорят, у них и в самом деле есть все эти… штуки, ты понимаешь, о чем я говорю. — Крейклин подмигнул, глядя на Хорзу, и вдохнул из флакона. — Между ног. У мужиков — это такие наращенные яйца, да? Что-то вроде замкнутой циркуляции… И у женщин тоже что-то похожее. Будто бы они могут трахаться часами… Ну, минутами — это точно…
Язык у Крейклина начал слегка заплетаться, а взгляд остекленел. Хорза старался ничем не выдать свое презрение. «Опять двадцать пять», — подумал он, пытаясь подсчитать, сколько раз он слышал (обычно от представителей обществ третьего и ниже уровней, близких к гуманоидному типу и в большинстве случаев — мужского пола) этот почтительный, завистливо-восторженный тон, эти разговоры о том, что «У Культуры-то покайфовее будет». Проявляя в этом отношении нездоровую сдержанность, Культура установила предельный размер таких измененных гениталий, наследуемых ее гражданами.
Конечно, скромность Культуры только подогревала интерес всех остальных, и Хорза иногда злился на людей, проявлявших раболепное почтение к квазитехнологической сексуальности Культуры, нередко преувеличенной. Но в Крейклине это его нисколько не удивило. Он подумал, что капитан, может быть, и себе сделал дешевенькую эрзац-операцию, желая получить тот эффект, которым наслаждались жители Культуры. Подобные операции были делом обычным, хотя и небезопасным. Слишком часто они (в особенности на мужчинах) делались топорно, без малейших попыток укрепить сердце и сосудистую систему, чтобы те соответствовали возросшим нагрузкам. (В Культуре повышенная выносливость, конечно же, передавалась по наследству.) Из-за такого слепого подражания упадочным нравам Культуры нередко в буквальном смысле разбивались сердца. «А теперь, наверное, начнется разговор об этих замечательных наркогландах», — подумал Хорза.
— … Да, и потом у них есть наркогланды, — продолжал Крейклин, по-прежнему глядя в пустоту и кивая сам себе. — Говорят, они в любой момент могут выделять в себя что душе угодно. Стоит им только об этом подумать. Выделяют, понимаешь, любые вещества, и оказываются на верху блаженства. — Крейклин погладил флакон в своей руке. — А еще говорят, что женщину Культуры невозможно изнасиловать, а? — Ответа он, похоже, не ждал, и Хорза промолчал. Крейклин опять кивнул. — Да, у них есть класс, у этих женщин. Они не то что это дерьмо на моем корабле. — Крейклин пожал плечами и еще раз понюхал флакон. — И все-таки…
