Унаха-Клосп спустился к Разуму, который лежал у стены. Его сморщенная поверхность была темной и тусклой, переменчивого цвета, как нефть, разлитая в воде.
— Вы наверняка считали, что сделали отличный ход, верно? — тихо сказал Разуму Унаха-Клосп.
Его сморщенная поверхность была темной и тусклой, переменчивого цвета, как нефть, разлитая в воде.
— Вы наверняка считали, что сделали отличный ход, верно? — тихо сказал Разуму Унаха-Клосп. Может, тот слышал его, а может, был мертв; Унаха-Клосп не мог определить. — Спрятаться вот так в вагоне реактора. Я точно знаю, что вы сделали с топливными элементами — опустили в одну из тех глубоких шахт, что рядом с аварийными вентиляционными двигателями, может быть, даже в ту, что мы видели на экране датчика массы в первый день. А потом спрятались в поезде. И наверняка были очень довольны собой. Но только что вам это дало?
Автономник посмотрел на безмолвный Разум. Сверху на Унаха-Клоспа падала пена, и он очистил свою поверхность при помощи силового поля.
Разум шевельнулся. Он резко приподнялся на полметра сначала одним, потом другим концом, и воздух на секунду наполнился шипением и треском. Поверхность Разума сверкнула, и Унаха-Клосп отпрянул — кто его знает, что тут происходит. Потом Разум снова опустился и легко коснулся пола. Цвета его яйцеобразной поверхности стали медленно изменяться. Автономник почувствовал запах озона.
— Поверженный, но не побежденный, да? — сказал он.
На станции стало темнее — поднимающийся дым заволок оставшиеся целыми светильники.
Кто-то закашлялся. Унаха-Клосп повернулся и увидел, как из ниши в стене выбирается Перостек Бальведа. Голова ее была вся в крови, а кожа стала пепельной.
— Еще один выживший, — сказал автономник — больше себе, чем женщине.
Он подплыл к ней и помог подняться, выставив силовое поле. Женщина задыхалась от дыма. Из ее лба сочилась кровь, на спине куртки виднелось красное пятно.
— Что… — закашлялась она. — Кто еще?
Ноги под ней подгибались, и автономнику пришлось поддерживать ее, когда она перебиралась через обломки вагонов и ошметки рельсов. Повсюду на полу валялись куски породы, сбитые со стен.
— Йелсон погибла, — деловито сообщил Унаха-Клосп. — Вабслин, скорее всего, тоже. Хорза пытается догнать Ксоксарле. Ничего не знаю об Авигере — не видел его. Разум еще жив, как мне кажется. По крайней мере, он двигается.
Они подошли к Разуму. Тот лежал, то приподнимаясь, то опускаясь одним своим концом, словно пытался подняться в воздух. Бальведа хотела было дотронуться до него, но Унаха-Клосп отстранил ее.
— Не трогайте его, Бальведа, — сказал он, силовым полем удерживая ее на платформе. Она споткнулась на обломках и закашлялась. Лицо ее исказила гримаса боли. — Вы задохнетесь, если останетесь здесь, в этой атмосфере, — мягко сказал ей автономник. — Разум сам сможет позаботиться о себе, а если нет — то вы вряд ли ему поможете.
— Я в порядке, — сказала Бальведа.
Она остановилась, выпрямилась, на лице ее появилось спокойное выражение, кашель прекратился. Автономник тоже замер, глядя на нее. Женщина повернулась к нему, дыхание ее нормализовалось, и, хотя лицо оставалось пепельно-серым, взгляд прояснился. Она вытащила руку из-за спины, сочившейся кровью, другой рукой попыталась отереть лоб и глаза, окрашенные красным.
— Ну как, видите? — улыбнулась она.
Но тут глаза ее закрылись, она согнулась, ноги ее подкосились, и она повалилась на каменный пол.
Унаха-Клосп подхватил Бальведу, прежде чем ее голова коснулась пола, и понес с платформы через первый ряд дверей, ведущих в пультовые и жилой отсек.
Не успели они пройти по туннелю и десяти метров, как Бальведа, оказавшись на свежем воздухе, пришла в себя. Позади слышались взрывы. Воздух в туннеле пульсировал, как огромное, неровно бьющееся сердце. Мигали огни. Со сводов стала сочиться вода, потом она полилась струями.
«Хорошо, что у меня антикоррозийное покрытие», — сказал себе Унаха-Клосп, плывя по трубе в пультовую.
«Хорошо, что у меня антикоррозийное покрытие», — сказал себе Унаха-Клосп, плывя по трубе в пультовую. Удерживаемая силовым полем женщина пошевелилась. Автономник услышал звук выстрелов из лазерного ружья, но из-за шума, доносившегося спереди, сзади и сверху, через вентиляционные шахты, определить, где стреляют, он не мог.
— Ну, видите… я в порядке… — пробормотала Бальведа.
Автономник отпустил ее. Они уже почти добрались до пультовой. Воздух здесь тоже был свежим, а уровень радиации — ниже. Новые взрывы сотрясли станцию. Волосы Бальведы и мех на ее куртке трепыхались в струях воздуха, с них слетали клочья пены. Капли воды барабанили, разбрызгиваясь по полу.
Автономник вплыл в пультовую. Освещение здесь не мигало, воздух был чистым, а помещение — сухим. Вода сочилась на пластиковый пол только с тела женщины и с его собственного корпуса.
— Вот так-то лучше, — с этим словами Унаха-Клосп посадил женщину на стул.
Стены и воздух вздрогнули от новых взрывов.
Огни на всех консолях и панелях замигали, засветились.
Посадив агента Культуры, автономник мягко согнул Бальведу, так что ее голова оказалась между колен, и пустил ей в лицо струю воздуха. Взрывы продолжались, сотрясая воздух в комнате, как… как… как будто кто-то топал ногой.
Топ-топ-топ. Топ-топ-топ.
Унаха-Клосп распрямил Бальведу и собирался поднять ее со стула, когда внезапно раздались и стали громче шаги за дальней дверью, больше не заглушаемые взрывами на станции. Затем дверь распахнулась, и раненый Ксоксарле, хромая, ввалился в комнату; с тела его стекала вода. Он увидел Бальведу и автономника и направился прямиком к ним.
Унаха-Клосп ринулся вперед, целясь в голову идиранина. Ксоксарле поймал машину одной рукой и швырнул ее на консоль, разбив несколько экранов и панелей, которые испустили фонтан искр и облако едкого дыма. Унаха-Клосп там и остался, окутанный дымом и наполовину впечатанный в оплавившийся и потрескивающий пульт управления.
Бальведа открыла глаза и оглянулась; лицо у нее было окровавленное, безумное и испуганное. Она увидела Ксоксарле и бросилась ему навстречу, открыв рот, но разразилась кашлем. Ксоксарле схватил ее, прижал руки к бокам, оглянулся на дверь, сквозь которую ворвался в комнату, замер на секунду, перевел дыхание. Он знал, что слабеет. Его спинные кератиновые пластины были почти насквозь прожжены выстрелами мутатора, повреждена была и нога, сильно замедлявшая его движения. Гуманоид скоро доберется до него… Он заглянул в лицо женщины и решил не убивать ее сразу.
— Может быть, ты остановишь палец этого карлика на спусковом крючке, — пробормотал Ксоксарле, взваливая одной рукой Бальведу себе на спину и быстро направляясь к двери, ведущей в спальные и жилые помещения, из которых был выход в ремонтную зону. Он распахнул двери, и те захлопнулись за ним -… Хотя я и сомневаюсь в этом, — добавил он и захромал по короткому туннелю, потом через первую спальню, прошел в мигающем свете ламп под качающимися гамаками.
Между тем с потолка брызнули струи воды — сработала противопожарная система.
В пультовой Унаха-Клосп наконец оторвал себя от панели. Корпус его был покрыт обгоревшей проволочной обмоткой.
— Грязная сволочь, — сказал он нетвердым голосом и, подрагивая, поплыл по воздуху прочь от дымящейся консоли. — Бродячий зверинец, одноклеточное…
