— Да, — сказал шаттл. — Это весьма печально, но в военное время, насколько я понимаю, такие вещи случаются. Я не хочу делать вид, будто понимаю все до конца. Ведь, в конце концов, я всего лишь скромный шаттл. Вообще-то меня подарили для службы на одном из мегакораблей, потому что я, видите ли, оказался слишком старомоден и примитивен для Культуры. Я полагал, что мне могут сделать апгрейд, но ничего подобного — меня просто взяли и подарили. Как бы там ни было, но теперь оказалось, что я им нужен, и я рад этому. Работы у нас хоть отбавляй — собрать всех, кто хочет покинуть Вавач. Мне будет жаль, когда его не станет. Я пережил здесь немало счастливых минут, поверьте мне… Но, видимо, ничего не поделаешь. Как там, кстати, ваш палец?
Хотите, я посмотрю? Принесите аптечку в один из отсеков, чтобы я мог взглянуть. Может, мне удастся вам помочь. Что такое? Вы трогаете один из других шкафчиков в коридоре?
Хорза пытался с помощью пистолетного ствола открыть ближайшую к потолку дверцу.
— Нет, — ответил Хорза, налегая на рычаг. — Я к ней и близко не подхожу.
— Странно. Я уверен, что чувствую что-то в этом роде. Вы уверены?
— Конечно уверен, — заверил Хорза, всем весом нажимая на рукоятку.
Вы уверены?
— Конечно уверен, — заверил Хорза, всем весом нажимая на рукоятку.
Дверца подалась. За ней обнаружились трубки, оптоволокна, металлические бутылки, какие-то непонятные механизмы, электрические и оптические устройства, полевое оборудование.
— Ой! — сказал шаттл.
— Ух ты! — выкрикнул Хорза. — Она сама распахнулась. Тут что-то загорелось. — Он поднял пистолет, держа его двумя руками, и тщательно прицелился; куда-нибудь сюда.
— Загорелось?! — воскликнул шаттл. — Но это невозможно.
— Вы думаете, я могу с чем-нибудь перепутать дым, идиотская вы машина? — заорал Хорза и нажал на спусковой крючок.
Раздался выстрел. Отдача отбросила руку Хорзы и его самого назад. Восклицания шаттла потонули в грохоте разрыва. Хорза прикрыл лицо рукой.
— Я ослеп, — воскликнул шаттл.
Теперь дым и в самом деле повалил из-за дверки, взломанной Хорзой. Он похромал к пульту управления.
— У вас и тут огонь! — выкрикнул он. — Тут дым отовсюду.
— Что? Но это невозможно…
— Тут пожар! Не понимаю — вы что, и запаха не чувствуете? Вы горите!
— Я вам не верю! — завопила машина. — Уберите этот пистолет, или…
— Вы должны мне верить! — прокричал Хорза, оглядывая пульт управления, где, видимо, находился мозг шаттла. Он видел мониторы и кресла, контрольные приборы и даже то место, где, видимо, было скрыто ручное управление. Но ни малейшего указания на то, где мог находиться мозг. — Дым валит отовсюду! — повторил Хорза, заставляя свой голос звучать истерично.
— Вот! Возьмите огнетушитель! Я включаю и свой собственный! — прокричала машина.
Секция в стене повернулась, и Хорза взял объемистый цилиндр, державшийся благодаря скобе, потом ухватил четырьмя своими целыми пальцами рукоятку пистолета. Из различных мест отсека послышалось шипение и появился пар.
— Все без толку! — воскликнул Хорза. — Тут целая туча черного дыма, — и он… кх-х! — Он изобразил кашель. — Кх-х-х! Он сгущается.
— Откуда он появляется? Быстрее!
— Отовсюду! — крикнул в ответ Хорза, оглядывая пульт управления. — Откуда-то рядом с вашим глазом… он под сиденьями… за экранами, над экранами… Я не вижу!…
— Продолжайте! Теперь я тоже чувствую дым.
Хорза посмотрел на небольшое серое облачко, просачивающееся в пилотскую кабину из короткого коридора, — оттуда, где он выстрелил в корабль и где теперь потрескивал огонь.
— Он поступает из этих… из мониторов по обеим сторонам концевых сидений и… откуда-то сверху сидений, из боковых стен, где торчит этот…
— Что? — воскликнул мозг. — С левой стены, что смотрит вперед?
— Да!
— Гасите сначала там! — завизжал шаттл.
Хорза бросил огнетушитель, снова взял пистолет обеими руками и прицелился в выступ на стене над левым сиденьем. Он нажал спусковой крючок — один, два, три раза. Пистолет изрыгал пламя, все тело Хорзы сотрясалось от выстрелов. Из дыр, проделанных пулями в корпусе машины, полетели искры и осколки.
— Иии-и-и-и… — сказал шаттл и замолчал.
Из выступа в стене просочился клуб дыма и соединился с тем, что приплыл из коридора, образовав тонкое облачко под потолком. Хорза медленно опустил пистолет, огляделся и прислушался.
— Эх ты, простачок, — сказал он.
С помощью огнетушителя он загасил небольшие очаги пламени в стене коридора и там, где находился мозг шаттла, потом вернулся в пассажирский отсек и, сев рядом с открытой дверью, дождался, когда рассеется дым.
Едоков не было видно ни на берегу, ни в леске, каноэ тоже скрылись из вида. Он поискал пульт управления дверями и нашел его. Двери с шипением закрылись, и Хорза усмехнулся.
Он вернулся в пилотскую кабину и принялся нажимать кнопки, открывать крышки на панели, пока экраны не ожили. Они внезапно замигали, когда Хорза наугад надавил на клавиши в подлокотнике одного из кресел. Услышав шум набегающих на берег волн в пилотской кабине, он подумал, что задние двери опять открылись, но оказалось, что это внешний микрофон передает внутрь наружные шумы. Экраны мигнули и засветились цифрами и линиями, перед сиденьями открылись заслонки. Штурвалы и рычаги управления с легким «фс-с-с» выдвинулись наружу и, щелкнув, закрепились на своих местах — можно было взяться за них и управлять аппаратом. Хорза давно не был в таком приподнятом настроении. Он начал новые поиски, которые тоже должны были увенчаться успехом, но более долгие и раздражающие, — поиски пищи: Хорза был ужасно голоден.
По валявшемуся на песке огромному телу стройными рядами ползли маленькие насекомые. Одна рука умершего была откинута в сторону: обуглившись и почернев, она лежала в гаснущем пламени костра.
Маленькие насекомые сперва начали выедать глубоко посаженные открытые глаза. Они даже не заметили, как шаттл, порыскав, поднялся в воздух, набрал скорость и заложил неумелый вираж над горой, потом двигатели взревели в почти уже вечернем воздухе, и шаттл исчез из вида.
Интерлюдия в темноте
У Разума был образ, иллюстрирующий его информационные возможности. Ему нравилось воображать содержимое хранилищ его памяти в виде записей на карточках — маленьких клочках бумаги с несколькими значками, крохотными, но достаточного размера, чтобы их разглядел человеческий глаз. Если значки имеют в высоту два миллиметра, а карточки представляют собой квадратики со стороной около десяти сантиметров, исписанные с обеих сторон, то на каждую карточку можно втиснуть десять тысяч знаков. В ящике длиной в один метр может поместиться тысяча таких карточек — десять миллионов единиц информации. В небольшой комнате площадью в несколько квадратных метров с проходом в середине, чтобы можно было выдвигать ящики и задвигать обратно, можно поместить тысячу шкафчиков с коробками — всего десять миллиардов знаков.
Квадратный километр, где размещаются такие ячейки, — это сто тысяч таких комнат; тысяча таких этажей — и мы получим здание высотой в две тысячи метров с сотней миллионов комнат. Если продолжать строить такие квадратные башни, притиснутые друг к дружке, пока они не покроют всю поверхность довольно крупной планеты со стандартной гравитацией (может быть, миллиард квадратных километров), то у вас будет один триллион квадратных километров пола, сотня квадриллионов набитых бумагой комнат, тридцать световых лет коридоров и такое количество накопленных знаков, что у любого разума при виде такой цифры может съехать крыша.
