Из-за пандуса сзади выплыл Унаха-Клосп.
— Этот идиранин там, наверху, — сказал он высоким голосом, выдававшим его легкое удивление, — он жив. На нем лежит тонны две-три всякого железа, но он все еще дышит.
— А другой? — спросил Хорза.
— Понятия не имею. Не хотел подходить слишком близко — там такой бедлам.
Хорза оставил Нейсина на попечение Йелсон и пошел по усеянной осколками платформе к обломкам мостика над хвостом поезда.
Он шел с обнаженной головой — шлем был разбит, а у скафандра вышли из строя антиграв и источник питания, а также большинство детекторов. Освещение все еще работало на резервном аккумуляторе, функционировал и маленький экран репитера на запястье. Масс-детектор был поврежден, и по экрану на запястье, когда Хорза попытался подключить его к детектору, пошли сплошные помехи — детектор практически не видел и реактора.
Ружье Хорзы все еще действовало, хотя теперь в нем уже не было нужды.
Он остановился у основания пандуса и почувствовал тепло остывающих металлических опор, по которым прошелся лазерный огонь. Он глубоко вздохнул и полез наверх — туда, где лежал идиранин, массивная голова которого виднелась среди обломков, зажатая между двумя уровнями пандуса. Идиранин медленно повернулся и посмотрел на Хорзу; одна его рука напряглась, и обломки, под которыми он лежал, зашевелились и затрещали. Потом воин выпростал руку из-под искореженного металла и отстегнул поврежденный шлем, который тут же свалился на пол. На мутатора уставилось крупное седлообразное лицо.
— Поздравляю с днем сражения, — тщательно выговорил Хорза по-идирански.
— Ого, — загрохотал идиранин, — малыш говорит на нашем языке.
— Я даже на вашей стороне, хотя ты, вероятно, мне и не поверишь. Я из разведывательного отдела Первого морского домината, служу под командованием кверла Ксоралундры. — Хорза сел на пандус почти вровень с лицом идиранина. — Меня прислали сюда попытаться захватить Разум, — продолжил он.
— Правда? — сказал идиранин. — Жаль. Кажется, мой товарищ его уничтожил.
— Да-да, я уже слышал об этом, — сказал Хорза, направляя лазерное ружье в крупное лицо, зажатое между двумя металлическими плитами. — А еще вы «уничтожили» несколько мутаторов там, на базе. Я тоже мутатор. Именно поэтому наши общие хозяева и послали меня сюда. Почему вы убили моих одноплеменников?
— А что еще мы могли сделать, гуманоид? — нетерпеливо сказал идиранин. — Они были препятствием на нашем пути. Нам нужно было их оружие. Они бы попытались остановить нас. А запереть и охранять их у нас не было сил.
Говорил идиранин с трудом — ему приходилось бороться с грузом, давившим на его туловище и грудную клетку. Хорза нацелил ружье прямо в лицо идиранину.
— Ты, злобная тварь, я сейчас разнесу твою паршивую голову.
— Сделай милость, карлик. — Идиранин улыбнулся, двойной ряд его жестких губ растянулся. — Мой товарищ уже погиб с честью. Квайанорл начал свой долгий путь в Верхний мир. Я пленен, но в то же время я победитель, и ты предлагаешь мне утешение выстрела. Я не закрою глаз, гуманоид.
— Тебе это не потребуется, — сказал Хорза, опуская ружье.
Он посмотрел сквозь полумрак станции на тело Доролоу, потом на слабый — из-за дыма — свет вдалеке. Там, в носовой части, слабо мерцала кабина машиниста, освещая пустой участок пола, где прежде находился Разум. Хорза повернулся к идиранину:
— Я беру тебя с собой. Думаю, за Барьером Тишины все еще есть подразделения Девяносто третьего флота. Я должен сообщить о том, что потерпел неудачу, и доставить агента Культуры инквизитору флота. Я доложу о том, что вы превысили ваши полномочия, убив этих мутаторов, хотя и не думаю, что от этого будет какой-то толк.
— Твои сказки утомляют меня, недоросток. — Идиранин отвернул голову и снова напряг мышцы, пытаясь сбросить с себя груду металла, но тщетно. — Убей меня теперь. От тебя воняет. И мне противно слышать, как ты говоришь. Наш язык не предназначен для животных.
— Как тебя зовут? — спросил Хорза.
Голова в форме седла снова повернулась к нему, глаза медленно мигнули.
— Мое имя Ксоксарле, гуманоид. Теперь ты наверняка исковеркаешь его, попытавшись воспроизвести.
— Отдохни здесь, Ксоксарле. Я уже сказал — мы возьмем тебя с собой. Сначала я хочу проверить, что стало с Разумом, который вы уничтожили. Мне тут пришла в голову одна мысль.
Хорза поднялся на ноги. Голова в том месте, где в нее врезался шлем, болела невыносимо, но Хорза, стараясь отвлечься от биения в висках, пошел назад по пандусу, чуть прихрамывая.
— Твоя душа — дерьмо, — загрохотал ему вслед идиранин по имени Ксоксарле. — Твою мать нужно было удавить, когда у нее началась течка. Мы хотели съесть тех убитых мутаторов, но они страшно воняли!
— Не трать попусту слов, Ксоксарле, — сказал Хорза, не оборачиваясь. — Я не буду тебя убивать.
В конце пандуса Хорзу ждала Йелсон. Автономник согласился присмотреть за Нейсином. Хорза посмотрел в дальний конец станции.
— Я хочу видеть то место, где был Разум.
— А что, по-твоему, с ним случилось? — спросила Йелсон, шагая в ногу с Хорзой. Он пожал плечами. Йелсон продолжила: — Может, он сделал такой же трюк, что и раньше, — опять нырнул в гиперпространство. А потом появился в каком-то из туннелей.
— Может быть, — сказал Хорза.
Он остановился рядом с Вабслином, взял его под руку и развернул спиной к телу Доролоу. По лицу инженера было видно, что он плакал.
— Вабслин, — сказал Хорза, — посторожи этого сукина сына. Он, возможно, попытается спровоцировать тебя, чтобы ты его пристрелил, но не делай этого. Ему только этого и надо. Я хочу доставить этого мерзавца на флот, где его предадут военно-полевому суду. Наказанием для него будет почернение его имени, а убив его, ты только окажешь ему услугу. Понял?
Вабслин кивнул. Продолжая потирать голову в месте ушиба, Хорза вместе с Йелсон пошел дальше по платформе.
Они пришли туда, где прежде был Разум. Хорза включил подсветку на своем скафандре и осмотрел пол. Он подобрал какую-то небольшую — судя по виду, обожженную — детальку при входе в пешеходный туннель, ведущий на станцию семь.
— Что это? — спросила Йелсон, отворачиваясь от тела идиранина на другом мостике над рельсами.
— Я думаю, — сказал Хорза, крутя в руке все еще теплую машинку, — это дистанционный автономник.
— Разум оставил его здесь? — Йелсон подошла поближе, чтобы рассмотреть находку.
Она увидела почерневшую плиточку, несколько трубочек и нитей, видневшихся под комковатой, неровной поверхностью в тех местах, где ее коснулся плазменный огонь.
— Это принадлежит Разуму, без вопросов, — сказал Хорза и посмотрел на Йелсон. — Что именно случилось, когда они выстрелили в Разум?
— Когда идиранин выстрелил, Разум исчез. Он начал двигаться, но ускориться настолько быстро он просто не мог. Я бы почувствовала ударную волну. Он просто исчез.
— Как если бы отключили проектор? Йелсон кивнула.
— Да. И еще был дым. Немного. Ты хочешь сказать, что…
— Так этот идиранин попал в него? Ты что хочешь сказать?
— Я хочу сказать, — Йелсон уперла руку в бедро и уставилась на Хорзу с нетерпеливым выражением, — что его прошили три или четыре выстрела. Первые прошли прямо через него. Ты думаешь, что это была проекция?
