— Удивляет. На такой глубине должны залегать горные породы, базальты, гнейсы и граниты, нечто твердое, плотное и безжизненное. Ну, может быть, какие-то бактерии найдутся, микрофлора в подземных водах, хотя сомневаюсь… А тут — черви, насекомые и даже теплокровные! Нонсенс!
— Куда приходит человек, туда приходит жизнь, — заметил я, прикладывая ухо к стене.
Мелодия была привычной: журчала вода в коллекторе, посвистывало в воздуховодах, вибрации трейн-тоннелей периодически сотрясали каменный монолит, но никаких производственных звуков в ближайшем окружении не слышалось. Отметив это и кивнув Дакару, я зашагал вдоль стены, касаясь ее ладонью. Если уж мы попали в этот коридор, стоило исследовать его до конца.
Проход снова изогнулся под прямым углом и вывел нас в небольшую камеру. Ничем не примечательную — в том смысле, что пол, потолок и три стены были сравнительно ровными, гладкими, без трещин и абсолютно пустыми. В четвертой стене виднелась крышка из позеленевшей бронзы, плотно сидевшая в круглой бронзовой горловине. На крышке — два массивных рычага.
Некоторое время мы созерцали ее: Дакар — с любопытством, я — с чувством глубокого ошеломления. Среди Черных Диггеров ходили байки о проходах в Штреках, забытых или хорошо замаскированных, ведущих к рабочим куполам или в тайные убежища, полные сокровищ. Я никогда им не верил — точнее, относился со здоровым скепсисом; этих коридоров с кладами никто на моей памяти не находил, а все рассказы и свидетельства, дошедшие с прежних времен, были весьма сомнительны. Враки, честно говоря. Такой уж пачкуны народ — фантазии у них побольше, чем у иных инверторов из Лиги Развлечений.
— Люк! — наконец произнес Дакар. — Интересно, что за ним?
«Интересно», — молча согласился я.
Сообразив, что крышку надо вращать, вывинчивая из горловины, мы взялись за рычаги, но сил не хватило, чтоб стронуть их с места. Штуковина выглядела сущей древностью, наверняка из Эры Взлета или более поздних времен, но удаленных от нас на семь или восемь столетий. Так, во всяком случае, мне представлялось.
— Не прогреть ли горловину? — предложил инвертор.
— Хорошая мысль.
Я несколько раз прошелся огненной струей вокруг люка, вслушиваясь в тихие потрескивания. Мы снова навалились на рычаги, крышка дрогнула и начала вращаться. Она была толстой и очень тяжелой; мы едва удержали ее, но постарались опустить на пол без грохота.
С внутренней стороны на ней был какой-то сложный механизм — вероятно, чтобы завинчивать и вывинчивать крышку без физических усилий.
Мы нырнули в узкий лаз — я впереди, Дакар сзади, — проползли метров пять и очутились в залитом тьмой пространстве. Я подвесил световой шарик и огляделся. Новая камера! Но гораздо больше, с дверью в одной из стен и множеством плотно закрытых шкафов из триплекса — они тянулись по обе стороны от нас ровными длинными шеренгами.
— Куда мы попали? — спросил Дакар.
Я уже догадывался куда — о таких местах у Черных Диггеров тоже сложены легенды. И не у них одних — Хинган, который гораздо старше меня, передавал рассказы Кубы, Охотника и своего учителя, и рассказам тем немало лет.
Впрочем, стоило убедиться, что я не ошибаюсь.
— Открывай!
Дакар сдвинул дверцу ближайшего шкафа. Там, упакованные в пластиковые чехлы, выстроились разрядники, но непохожие на те, к которым я привык, более длинные и массивные, с широким раструбом с одной стороны, упором с другой и рукоятями для обеих рук. В других шкафах было пулевое оружие, обоймы, огнеметы, контейнеры с пищей и водой, раскладная мебель, баллончики оттопыровки, световые шары, броня, но тоже отличная от нашей — она закрывала только грудь, живот и спину. Еще висели смотанные канаты, лежал разнообразный инструмент: кирки, лопаты, клинья, ручные молоты и пневматические отбойники — все, что может понадобиться странствующему в Штреках и Отвалах. И все — немного не такое, как вещи, привычные мне. Разница бросалась в глаза не сразу, но стоило приглядеться, и я замечал продукты в непривычных упаковках, метательные дротики со слишком длинными древками, бинокуляры в виде масок, что закрывали все лицо, и осветительные шары величиной с кулак. Я взял один из них, подкинул вверх, но вспышки не произошло — энергия давно иссякла.
— Не знаю, что ты скажешь, но, по-моему, все тут очень древнее, — произнес инвертор. — Какой-то тайный склад?
— Да. — Я приблизился к двери и осмотрел ее. — Склад и убежище, в котором можно отсидеться либо покинуть его, скрывшись в Отвалах и Штреках. Такие, я слышал, строились при латифундиях и производственных зонах на случай войны. Давно, в очень-очень старые времена… Сейчас в рабочий купол тяжело проникнуть, но в прошлом, думаю, могли опасаться подземных атак. С помощью машин-бурильщиков, которые мы видели.
— И в этом случае… — начал Дакар.
— …люди скрывались тут, — продолжил я, оглядывая камеру. Как-то не верилось, что этот склад, с массой имущества и потайным ходом, устроили для младших партнеров, трудяг с латифундии. Я понимаю, для короля или хотя бы гранда… Тут можно было вооружить три оравы бойцов и прокормить их не одну пятидневку.
Дакар уставился на свой разрядник, потом на те, что хранились в шкафу.
— Сейчас таких не делают?
— Нет. Наши легче и, как мне кажется, мощнее.
На его губах промелькнула улыбка.
— Значит, прогресс все же не стоит на месте, что бы там ни говорили! Ну, проверим, что за дверью, партнер?
Дверь поддалась легко. С другой стороны она была декорирована раковинами, в которые сверху лилась вода, стекавшая в каменную емкость. Перешагнув через нее и затворив дверь, мы очутились в просторном, светлом и высоком полукруглом зале. Более роскошного места я в жизни не видал: стены в серебристом перламутре, балконы с резными парапетами, галерея с ведущей к ней лестницей, светильники из серебра и бронзы, выложенный мрамором пол, а слева и справа — арки меж резных колонн из зеленоватого просвечивающего камня.
В полукруглой стене — окна от арки до арки, а плоская украшена шестью панелями: опять же перламутр, раковины и струйки неторопливо текущей воды. Поди узнай, за какой панелью потайная дверца, и есть ли она вообще!
Дакар повернулся, поглядел на эти украшения и буркнул:
— Бахчисарайский фонтан… Куда нас занесло? В Эрмитаж или в Лувр?
— К бизибою, — отозвался я. — Помнишь, я о них рассказывал? Те, у кого патменты в целый ярус, обертки из шелка и куча одалисок.
— Значит, мы вернулись в Мобург?
— Нет, партнер. Мы в закрытой зоне.
«К сожалению», — добавил я мысленно и двинулся к окну.
В этом мраморно-перламутровом зале мне не довелось побывать, а вот из окон вид знакомый: широкая площадка из выложенных мозаикой камней, в дальнем ее конце — помост для персонального трейна, с одной стороны — стена, что подпирает купол, и бронзовая чеканка — нагие одалиски мчатся на шмелях, с другой — зеленые насаждения, столы и мягкие диванчики, а за ними — бассейн с подогретой водой. Но до бассейна я прошлый раз добраться не успел, сцапал Лиона на диване в зеленях, голым взял, на бабе. Кстати, не одалиска была, натуральная женщина, и очень страстная! Лицо мне расцарапала, пока я Лиона вязал да укладывал его телохранителей.
