— Трейн-тоннели, дем Дакар.
— Под всеми океанами идут… здесь и здесь… от Скандинавии и Гренландии до Мельбурна и Огненной Земли… Титаническая работа! Непостижимая! Сколько же лет их строили? Эти тоннели и купола?
— Их создали в конце Эпохи Взлета. Первый автономный купол — в нулевом году, все остальное — примерно за три десятилетия. Даты ввода в строй сооружений зафиксированы в моей памяти.
— Три десятилетия… только три десятилетия… — прошептал он, отодвигаясь от карты. Это было новым потрясением. Получалось, что за тридцать лет были отстроены сотни куполов, гигантские пещеры километровой высоты, создана инфраструктура, воздуховоды, энергостанции и водокачки, пробиты в скальных породах тоннели, которыми можно было опоясать земной шар дюжину раз. Это не укладывалось в сознании. Масштаб переустройства мира был слишком глобален, а время — слишком мало.
Это не укладывалось в сознании. Масштаб переустройства мира был слишком глобален, а время — слишком мало.
Не спит ли он? Возможно, этот город и люди, обитающие в нем, и все другие города на иллюзорной карте — всего лишь сновидение? Замысел очередного романа, пришедший к нему ночной порой? Просто фантастическая история? Он ее напишет, отвезет в Москву, положит на стол Андрею, и через несколько месяцев весь этот мир уляжется в книжном переплете… Мираж, творение игривого ума…
Он подошел к окну, взглянул на темные стволы, на купол, мерцающий в вышине, на транспортные дорожки, воздушные улицы, террасы, переходы, повисшие над бездной, нахмурился и покачал головой. Не очень походит на сон или мираж… Даже совсем не походит!
Глава 8
Крит
Создание контролируемой среды является первой, но не единственной задачей Метаморфозы. Не менее важно избавиться от различий между людьми, той дифференциации в расовой, национальной, культурной и религиозной областях, которая побуждает страны, народы и группы населения к войнам и конфликтам. Такие элементы, как религия и культура, сравнительно просто поддаются регулированию: достаточно уничтожить религию во всех ее проявлениях, разработать единый язык и отречься от прежних культурно-исторических фетишей, как различия в этих сферах исчезнут.
«Меморандум» Поля Брессона,
Доктрина Пятая, Пункт Первый
Зря я таскался в Кив, зря!
Место, конечно, любопытное — там с водного горизонта выведен поток, текущий в специальном ложе и разделяющий пополам всю городскую территорию. Сектора обозначаются не цветом, но указанием «левобережный» или «правобережный» с добавкой номера, а над потоком переброшены восемь мостов, воздушные улицы и подвесная канатная дорога. Забавное устройство! Еще забавнее глядеть на воду с высоты — где ее увидишь в таких количествах и в непрерывном движении? Возможно, именно это называется «рекой», как говорила Эри?
Если не считать открытых вод и подвесной дороги, Кив не отличается ни от Мобурга, ни от других куполов, в которых мне довелось повоевать. Лес, подлесок, кольцевая магистраль, промзоны, латифундии, Щели да Отвалы… Щели — продольные, поперечные и всех иных конфигураций — можно было бы исследовать годами, но, к счастью, не пришлось: умельцы ОБР из Службы Диггеров излазили их и простукали задолго до меня. Ну, чем еще заняться, гниль подлесная? Представился гранду Виннипегу, начальнику Касселя, взял огнемет, надел броню, полез в Отвалы и побродил там трое суток. Все же сотня в день, надо отрабатывать!
Виннипег хотел, чтоб я спустился с диггерами и его людьми из Службы Охраны, но эти фокусы со мною не проходят. Еще чего, тащить с собой ораву олухов! Шума от них больше, чем помощи, и следить за каждым я не могу. Кто манки попадется или крысам, кто в яму свалится, а кто под огнемет полезет или меня же и спалит… Огнемет не разрядник, не пулевое оружие, а штука тонкая, капризная — посмотришь не туда, взгляд отведешь, а в прежнем месте только пепел осыпается. Я бы взял кого-нибудь в помощники, но не из Службы, а из Черных Диггеров — но где сыскать надежного пачкуна? Не Мобург, где я надежных знаю… Рекомендациям Виннипега я не доверял — тем более что обры Черных не жалуют. Откуда гранду знать, кто плох, а кто хорош? Опять же все под подозрением — может, наняты противной стороной…
Так что я полез один, хоть Виннипег твердил о целой экспедиции. Пришлось напомнить ему о трех уже погибших, а заодно о том, что я не легат из Кива и подчиняюсь не ему, а действую в рамках контракта. То есть по собственному усмотрению.
Отвалы в Киве ничем не хуже и не лучше тех, которые в Мобурге: пыль и камни, темнота и сырость, оползни, колодцы и всякий древний хлам.
То есть по собственному усмотрению.
Отвалы в Киве ничем не хуже и не лучше тех, которые в Мобурге: пыль и камни, темнота и сырость, оползни, колодцы и всякий древний хлам. Еще, конечно, пачкуны. Пробираясь к Штрекам, я наткнулся на одну ораву — что-то они там нашли, перламутровый диск или какую-то штучку из бронзы, и, кажется, решили, что я намерен отобрать добычу. В таком состоянии диггеры не отличаются от крыс, только зубы покороче… Пришлось заняться вразумлением, что я и сделал с помощью протеза, дротиков и кулаков.
Искать в Отвалах фирму «икс» — точнее, транспортные коридоры и залежи сырья — было занятием для идиотов. Не так уж велики Отвалы, чтобы в них укрыться, а любопытные шастают каждый пятый день, если не пачкуны, так крысоловы и охотники. Вот Старые Штреки — другой разговор! Штреки есть в каждом поселении, целый лабиринт вокруг Отвалов, что тянется под ярусом коммуникаций и производственными зонами. Галереи, переходы, наклонные ходы, отвесные шахты, полости, ниши и дыры в скале, остатки древних проржавевших люков… Куда попадешь из этих ходов, о том даже Паку неведомо — может, в трейн-тоннель, а может, в закрытую зону, в гости к королю. Или, например, в забытое Хранилище, где можно разжиться металлом и стеклом…
Я походил, послушал, тщательно принюхался — кислятиной и вонью не тянуло, — снял броню, проверил, что стены не вибрируют. Долго проверял, в десятке мест, и, хоть ничего не обнаружил, была мне в остальном удача — ни крыс поблизости, ни дикарей. Выбрал щель, в какую крыса не пролезет, сжег мокриц из огнемета и поспал. Снова побродил по Штрекам, и опять безрезультатно. Сыро в них, холодно и мерзко, но грела меня мысль о сотне в день.
В Мобург я возвратился на исходе третьей четверти и, едва поднявшись в патмент, вызвал Конго и доложил о своих бесплодных изысканиях. Гранд удивления не проявил, но показался мне мрачноватым — то есть мрачней и угрюмей обычного, и голос был какой-то кислый, словно у человека, разочарованного в жизни и помышляющего лишь о скорой эвтаназии. Будто ему обещали мясных червяков, новый мундир и одалиску, а выдали баллончик оттопыровки — и не какой-нибудь «стук-бряк», а «рвотной».
«С чего бы?» — подумал я и, чтобы вдохнуть энтузиазм в патрона, сообщил, что завтра наведаюсь в Отвалы. Но Конго, еще больше помрачнев, распорядился никуда не лезть, а появиться у него в стволе ровно через сутки, для инструктажа и выдачи новых указаний. Новых, крысиная моча! Как будто старых не хватает! Но, выяснив, что этот день оплатят, я успокоился, залез под душ, потом привел броню в порядок, выпил сока и связался с Эри. Договорились встретиться у Африки, пораньше, в те часы, когда его шалман простаивал.
