Книги!.. Вспомнив о них, он снова принялся сдвигать панели и шарить по шкафам. Книги обязательно найдутся — не может человечество без книг! — и, заглянув в них, он узнает что-нибудь полезное об этом мире. Скажем, о войнах продуктовых королей, о первом автономном куполе или о том, что происходит на поверхности Земли…
Рядом с туалетной была еще одна панель, не вертикальная, а протянувшаяся вдоль пола на пару метров. Едва он коснулся ее, как что-то щелкнуло, загудело, и из стены стал выдвигаться некий предмет — устройство на массивном пьедестале, овальное и длинное, с прозрачной, будто хрустальной крышкой. Гроб не гроб, но очень похоже… похоже на саркофаг… Внутри — блестящие трубки и шланги, табло с мигающими огоньками, какие-то приборы, а среди них…
Он отступил в изумлении.
Там лежала девушка — нагая, невысокая, хрупкая, с золотистой кожей и безупречными формами Дианы. Грива черных вьющихся волос, сколотых высоким гребнем, очаровательное личико, маленькие груди с сосками-вишенками, неправдоподобно тонкая талия, длинные стройные ноги… Глаза закрыты, на виске просвечивает голубая жилка… Не женщина — мечта, произведение искусства! Возможно, неживая?.. Изваяние, раскрашенная статуя? Нет, скорее голограмма, решил он, метнув взгляд в сторону камина. Кажется, в этом мире иллюзии, фантомы и миражи являлись делом обычным.
С тихим звоном крышка саркофага разошлась, опали шланги, погасли огни на табло. Грудь девушки затрепетала — вздох, другой… Гибким движением подобрав ноги, она села, открыла темные глаза, еще подернутые сном.
Затем повернулась к нему. Взгляд ее не выражал ничего: ни удивления, ни страха, ни проблеска мысли.
— Кто ты? — спросил он, отступая еще на пару шагов. — Тоже синтет, творение Дакара?
Не отвечая, она соскользнула на пол, приблизилась к нему, приподнялась на носках, обняла за шею. «Не синтет, явно не синтет», — подумал он, чувствуя, как тонкие быстрые пальцы что-то делают у ворота. Влажная одежда свалилась с него, и девушка, на миг отстранившись и подцепив ее ногой, швырнула кучку яркой ткани в кресло. Испугавшись, что она, потеряв равновесие, упадет, он обхватил ее талию — кожа у нее была гладкой и нежной, словно бархат.
Она подтолкнула его к дивану, к низкому ложу в виде полумесяца. Личико ее казалось застывшим, словно у сомнамбулы в полнолуние, в глазах по-прежнему ни искры мысли.
— Кто ты? — снова повторил он. — Почему молчишь? Ты жена Дакара? Или его любовница? Как ты очутилась в саркофаге? Как…
Губы девушки прижались к его губам, в рот проскользнул юркий теплый язычок. «Рассказ… был такой рассказ… — вертелось в голове. — О будущем, когда мужчины держат женщин в холодильниках и размораживают их для развлечений… в театр там отправиться или в кабак…»
Но эта юная красотка не собиралась ни в кабак, ни в оперу. Он внезапно обнаружил, что лежит на диване, на спине, а она восседает сверху, обхватив его бедрами и низко наклонившись — так, что кончики сосков, розовых и напряженных, касаются его груди. В этот момент он будто раздвоился: сознание принадлежало Павлу Лонгину, ученому, писателю и человеку пожилому, отнюдь не склонному к любовным авантюрам, но телом, его инстинктами, реакциями и движениями, командовал Дакар. Разум был если не в панике, то в смущении, а тело… У тела были свои потребности.
Золотисто-розовая плоть уже начала вздыматься и покачиваться над ним, когда в комнате раздался громкий мелодичный голос:
— Дакар! Дакар, чтоб на тебя обвалился купол! Ты уже здесь? А почему ты мне…
Из туманной дымки, что отделяла прихожую, выступила женская фигура. Женщина, похожая на амазонку или на валькирию — крепкая, рослая, с обнаженными руками и ногами… Он не успел разглядеть, как и во что она одета, — взгляд метнулся к ее лицу и замер. Кажется, она была ему знакома… Синие глаза, широковатые скулы, твердый упрямый подбородок и светлые волосы, будто грива львицы… Компьютерная леди, с которой он беседовал! Но тоже не синтет, так же как прильнувшая к нему девушка.
Глаза светловолосой сверкнули яростью.
— Вижу, занят, корм крысиный? Не до меня тебе? — Голос ее из мелодичного контральто вдруг превратился в гневный рык. — Только приехал, и уже развлекаешься? Со своей пустоголовой дрянью? Ну, сейчас я ей покажу… Ребра переломаю!
Девушку вдруг оторвали от него, подбросили в воздух, ухватили за ноги — так что секунду-другую она болталась вниз головой, подметая пол длинными черными волосами. Затем ее швырнули в саркофаг. Звякнула, закрываясь, крышка, что-то булькнуло, засвистело, точно ветер в трубе, послышался глухой удар — крышку припечатали кулаком. Еще один удар — пнули основание саркофага…
Занимаясь этим, светловолосая шипела:
— Сколько за нее отдал? Сотню? Две? Ну, распрощайся с денежками, инвертор… и с этой тощей тварью… еще увижу, так отделаю — в ГенКоне не починят! А заодно и тебя, ублюдок оттопыренный… останешься без рук, без ног и без башки… хотя в башке у тебя и так один компост… только на клипы и хватает…
Новый удар в основание саркофага.
Он плавно уехал в стену, под спасительную панель.
Светловолосая повернулась.
— Ну, Дакар? Чего молчишь?
— Кажется, я тут многоженец, — в полном ошеломлении пробормотал он и приподнялся. — Или рабовладелец? Но рабы не молчат, а эта девушка ни слова не промолвила, ни звука… Почему?
— Поговорить захотел? Так куклы не очень разговорчивы! Для разговоров есть кое-кто другой! Но не только для разговоров…
Она ткнула пальцем в грудь, что-то дернула, повела плечами, заставив легкое одеяние соскользнуть на пол. Стремительный прыжок, и он почувствовал, как его опрокидывают на диван, вжимают в мягкую ткань обивки, стискивают ребра коленями. Он попытался сопротивляться, но она была удивительно сильной для женщины. Еще — теплой, нежной и желанной, с телом, знакомым Дакару до самых потаенных мест…
«Прости, — подумал он, вспомнив о жене, — прости!» Потом шепнул:
— Ты сумасшедшая… точно, сумасшедшая! Ты кто, валькирия? И как тебя зовут?
— Ты позабыл меня, Дакар? Ну, сейчас напомню… Я же Эри, твоя Эри, Свободный Охотник! И я тебя поймала!
— Я не Дакар, — пробормотал он, целуя ее губы. — Я Павел… Павел!
Глава 4
Крит
Альтернатива Метаморфозе — стагнация и смерть.
«Меморандум» Поля Брессона,
Доктрина Вторая, Пункт Второй
Гуляю!
Когда у человека есть пять сотен, а в перспективе — выгодный контракт, можно и погулять. Правда, монеты еще не в моем обруче, но для веселья и гульбы хватит прежних накоплений. Веселюсь я скромно, так как деньгами швыряться не привык; все, что мне нужно, — посидеть с парой приятелей в Тоннеле, поговорить и оттопыриться, свернуть кому-нибудь челюсть, ну и, само собой, наведаться в Колонны Развлечений. Не вниз, где пляски и всякие зрелища для недоумков, а к одалискам, на самый верх.
После той грудастой блондинки, которую я сплавил диггерам, дома я их больше не держу. Надоедает с одной и той же, да и места нет. Криоблок большой, но оборудован под биота, а при моих занятиях Пекси гораздо полезнее, чем десять кукол для постели. Кукол я найду, притом с гарантией, что новая будет получше старой, а с Пекси все наоборот. Мы с ним привыкли друг к другу, и, хоть считается он тварью неразумной, я его отлично понимаю. Не звуки, конечно, а движения — как он дергает крыльями, когда устал, или вытягивает хоботок, ежели пришла пора кормиться. С биотом из общественной конюшни такой контакт не установишь, а с одалиской — нет проблем. Была бы монета, и никаких тебе сюрпризов.
