Эри спала, и будить ее не хотелось.
Он выбрался в кольцевой коридор, пустынный и тихий в это время суток, шагнул в кабинку лифта и спустился с триста сорок первого яруса на сто двенадцатый. Лифт не был похож на неуклюжие и тесные устройства, к которым он привык; этот двигался стремительно, бесшумно, и в его цилиндрической кабине можно было перевезти слона. Ну, не слона, так носорога…
Дверь патмента открылась перед ним, мигнул у потолка экранчик-сканер и тут же вспыхнул свет. Сбросив обувь, он подошел к терминалу, встал на металлический диск, взялся за рукояти, подождал, пока система его не опознает. Лицо синтета Эри возникло перед ним, и в голове мелькнула мысль: не такая уж мразь этот Дакар, любитель одалисок… Вот, синтета сотворил, и, кажется, с большим старанием! И патмент назван в честь любимой женщины…
— Работать не будем, — сухо произнес он, всматриваясь в синие глаза. — Мне нужно получить кое-какие справки, но до того скажи — могу я сесть? Ты не исчезнешь?
— Не исчезну, дем Дакар. Разумеется, вы можете сесть, если не собираетесь работать над новым клипом.
— А если бы собирался?
— Тогда необходим прямой контакт с записывающей аппаратурой.
— С этим диском и стержнями?
— Да.
Кивнув, он обулся, придвинул поближе одно из кресел и сел. В камине за его спиной плясало вечное пламя, облизывая горевшие и несгоравшие поленья.
— Сколько жителей в Мобурге?
— На данный момент — сто восемнадцать миллионов двести сорок две тысячи двести тринадцать.
В камине за его спиной плясало вечное пламя, облизывая горевшие и несгоравшие поленья.
— Сколько жителей в Мобурге?
— На данный момент — сто восемнадцать миллионов двести сорок две тысячи двести тринадцать. Но это число колеблется в пределах сотой доли процента.
— Почему?
— В инкубаторах рождаются новые особи, в Стволах Эвтаназии уходят те, кому надоело жить.
— Старики?
— Необязательно. Третий Догмат, дем Дакар: каждый достигший совершеннолетия имеет право на безболезненную смерть.
Он хмыкнул, почесал в затылке. Привычный жест, но ощущение длинных и густых волос все еще казалось удивительным.
— Сколько на Земле поселений? Я имею в виду большие города, где живет не меньше миллиона. Тысяча? Две?
— Восемьсот тридцать шесть. Однако замечу, что нижняя граница задана вами неверно: население самых малых куполов составляет от сорока до шестидесяти миллионов человек.
— Что? — Он приподнялся в кресле. — Но это значит… погоди… нет, лучше ответь: сколько жителей на всей Земле? Примерно, с точностью до миллиона?
— Семьдесят шесть миллиардов девятьсот пятьдесят три миллиона, — невозмутимо сообщил синтет.
Теперь он встал и вытер испарину на лбу. Ноги его дрожали.
— Почти семьдесят семь миллиардов? Ты не ошибаешься?
— Я не умею ошибаться, дем Дакар.
— Но планета не может прокормить такое население! Тем более что поверхность ее не используется! Я понимаю, можно распихать людей в стволы, упаковать в подземных городах… Но пища, пища! Пища, вода, сырье, товары, энергия! Откуда все это берется в таких количествах? От бога и святого духа?
Похоже, фантом Эри не обратил внимания на последний вопрос — видимо, счел его риторическим. На остальные ответ был краток и вполне понятен:
— Пищу вырабатывают Продуктовые Компании, предметы потребления — другие фирмы, корпорации и лиги. Каждый купол окружен промзонами и латифундиями, их в среднем около тысячи у поселения. Воду получают с водоносных горизонтов, энергию — от геотермальных станций, сырье — из Хранилищ. При практически безотходной технологии потребности в сырье невелики.
Да, понятный ответ, если забыть о масштабах — о сотнях гигантских городов, десятках миллиардов жителей…
Он сел и стиснул голову руками, но это не помогло — он был не в силах осмыслить услышанное. В его времена был золотой миллиард, в Европе и Северной Америке, где не испытывали трудностей с сырьем, товарами, энергией, где ели сладко, пили вволю. Еще была Россия — в ней не столько ели, сколько пили, но все-таки она и дюжина других держав не находились на пороге голода. Чем не могли похвастать остальные три или четыре миллиарда обитателей планеты.
Но здесь их — семьдесят семь… И, кажется, всего хватает, даже неимущим капсулям… Откуда? Такое население буквально съест планету — и не за тысячи лет, а за пару веков… Да что там веков — десятилетий! При самой безотходной технологии!
«Может, уже и съели? — подумалось ему. — Может, катастрофой, загнавшей человечество под землю, явилась не война, а демографический взрыв? Но ведь живут же теперь в подземельях и вроде бы не бедствуют…»
Он осмотрел свою комнату, прикинул: площадь — метров девяносто, тепло, светло и обстановка роскошная! Ну, черт с ней, с обстановкой… все же дем Дакар — инвертор, из состоятельных парней… Но Эри говорила, что у всех, кто трудится, есть приличные хоромы.
Даже счет по ним ведут: тридцать-сорок человек на ярусе — орава, в колонне четыреста ярусов, жителей за десять тысяч — и это уже громада. А таких громад в Мобурге…
Он бросил свои вычисления и, озаренный новой идеей, повернулся к синтету. Эри-голограмма покорно ждала: пухлые губы полураскрыты, взгляд синих глаз устремлен в бесконечность, волосы — как золотистый ореол на фоне матовой стены. Компьютерное божество невозмутимости и терпения…
— Ты можешь показать мне карту? Землю с ее материками и купола — все купола, какие есть? Масштаб побольше — скажем, во всю стену… Справишься?
— Да, дем Дакар.
Воздух замерцал и заискрился, изображение Эри исчезло, а вместе с ним — рабочий стол с приборами. Поднявшись, он принялся разглядывать карту, с чувством странной радости отмечая, что формы континентов не изменились, все острова по-прежнему на месте и внутренние водоемы тоже — Великие Озера в Штатах, Байкал, Каспийское и Черное моря и остальные, коим положено находиться между Евразией и Африкой. Ничего не пропало, ни Антарктида, ни Австралия, ни Сахалин с Курильской грядой, и нового вроде бы не появилось, какой-нибудь Лемурии или Гондваны… Да, никаких сюрпризов — за исключением куполов.
— Кив, — пробормотал он, читая надписи на карте, — Кив… Похоже, на месте Киева. Варш, Линн, Пэрз и Дона — это Варшава и Берлин, Париж и Лондон… Сель и Мюн — Марсель и Мюнхен… поблизости от них, во всяком случае… Вилс — конечно, Вильнюс, а Пага — Прага… Много ли жителей в этих городах?
— От девяноста до ста тридцати миллионов, — сообщил синтет.
— Население целых стран, причем больших! Вся Европа в сотне поселений! Нет, пожалуй, их не сотня, все же меньше… А тут у нас что? Кайра — похоже, Каир, Дайл — Дели… Сабир — между Красноярском и Иркутском… на побережье — Влав и Шанха, а в Калифорнии — Лоан и Фрис… Лос-Анджелес и Сан-Франциско? Но не на прежних местах, гораздо дальше от океана… Почему? Почему здесь нет куполов? — Он провел пальцем вдоль Калифорнийского полуострова.
— Сейсмически неустойчивый регион. Велика опасность разрушений.
— Понятно. И в Японии ничего, и в Исландии, и в Мексике… Хика — в восточном Техасе… Может быть, Мехико? Норк и Бост — Нью-Йорк и Бостон… А в Южной Америке — Офир, Буэнос, Зана, Ама… наверное, от Амазонки… Красные линии повсюду — что это такое? Транспортные магистрали?
