— Вон! — велела женщина слугам и, много мягче тем мужчинам, что были у нее за спиной: — Покиньте нас!
— Благодарю, сестра! — сказала фьёль, когда мужчины удалились, и откинула покрывало.- В моей стране не принято показывать лицо чужим мужчинам! — Она слегка наклонила голову: — Этайа, светлорожденная Империи.
— Ронзангтондамени, Женщина селения Гнон. Войди в мой дом! — повернулась и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.
Пол комнаты был застлан толстым, очень мягким ковром, на котором лежало несколько подушек. Мебель отсутствовала. Деревянные панели отполированы и покрыты светлым лаком, чтобы лучше выявить естественный узор дорогого дерева. Из двух овальных окон открывался вид на бухточку и синюю гладь озера за скалами.
Ронзангтондамени села на вышитую подушку и подобрала под себя ноги, расправив длинные складки белого платья. На ногах у урнгрийки были мягкие туфли с подошвами из алой шерсти, расшитые узором из черного бисера.
Этайа тоже опустилась на подушку напротив, скрестив ноги. Хозяйка внимательно оглядела ее и улыбнулась. Лицо гостьи понравилось ей. Властью фьёль оно стало похоже на собственное лицо урнгрийки, только немного моложе.
— У тебя трудное имя! — сказала хозяйка.- Но я постараюсь запомнить его. Этайа! — повторила она.- Слава Матери Хаора, эта крыса Кунг догадался отправить тебя ко мне, когда понял, что ты не из тех женщин, что привозят к нам безбородые. Те, кто были с тобой,- твои мужья?
— Нет. Родственники и спутники.- Каждая реплика урнгрийки помогала Этайе сориентироваться.- Они прибыли со мной, и я не хочу, чтобы им было причинено зло!
Ронзангтондамени покачала головой:
— Кунгу — повеление сирхара. Они больше не принадлежат тебе. Они принадлежат Хаору. Но на женщин его власть не распространяется. И на моих мужчин тоже. У себя в Шугре он может делать, что пожелает,- то в воле Королевы. Но Гнон — мое селение. И три сотни мужчин, из тех хогр, что встретили вас в горах,- тоже мои! — И, решив, что дала понять гостье размеры своей власти: — А теперь скажи: что ищешь ты на нашей земле, Этайа, сестра?
— Ничего, Ронзангтондамени, сестра!
— Зови меня Генани! Тогда зачем ты здесь?
— Ты видела извержение Столпа Небес?
— Столпа Небес? А! Горы Хаора! Да, видела.
— Дорога к старому перевалу закрыта. Мы выбрали этот путь не по своей воле.
Лицо Женщины Гнона помрачнело.
— Плохо! — сказала она.- Теперь не будет торговли с Конгом. Мужчины, возможно, будут голодать. Плохие вести, Этайа, сестра! Верно, Хаор разгневан и не хочет, чтобы мы торговали с безбожниками! Прости, я не хочу оскорбить твою веру!
— Я поняла,- мягко ответила Этайа.- Но разве вам так нужны их товары и их девушки?
— Девушки? Вот уж кто нам не нужен! Конгаек покупает сирхар. Хотя и делает вид перед Королевой, что не знает, откуда они взялись. Нам они безразличны. В них нет силы Дочерей Урнгура!
— Дочерей Урнгура?
— Ну да! — Ронзангтондамени удивленно взглянула на собеседницу.- Ты спрашиваешь? У тебя-то она есть, сестра, раз ты не позволила Кунгу распоряжаться собой.
— Ты спрашиваешь? У тебя-то она есть, сестра, раз ты не позволила Кунгу распоряжаться собой.
— Да…- Этайа поняла, о чем идет речь, и стала еще внимательней относиться к урнгрийке.- Но ты зря огорчаешься из-за вашей торговли. Новый перевал более труден, но зато путь лежит через твое селение, Генани!
Женщина Гнона задумалась.
— Пожалуй, ты права, Этайа, сестра,- признала она наконец.- Но это обидит моих сестер в соседних селениях. А самой мне нелегко будет отстоять нарушение запрета.
— Кто-то хочет прекратить твою торговлю? Кто? Сирхар? Королева?
— Нет. Сирхар получает девушек. Королева — оружие для своих хогр… Но Женщины северных селений… У них нет своей доли в Чагунской торговле. Чагун — принадлежность Королевы. Я сказала, что сама распоряжаюсь на своих землях, но если другие селения откажутся торговать с нами, нам придется туго. Еще хуже, чем без торговли с Конгом. И тогда я вынуждена буду отдать часть своих мужчин Королеве или сирхару. Прости, сестра! — вдруг встревожилась урнгрийка.- Я не предложила тебе поесть!
— Не беспокойся, Генани, сестра! Я могу долго обходиться без пищи!
— Это ясно. Но зачем, если ты — моя гостья? Мой дом еще не обеднел. Я содержу шестерых мужей, а могла бы и больше. Но нет достойных! — Женщина засмеялась. И хлопнула в ладоши.
В комнату тотчас вошли двое слуг.
— Приготовьте нам трапезу наверху! — велела Ронзангтондамени на языке Урнгура.
— Приятно поговорить с равной! — сказала она Этайе, когда слуги удалились.- Я лишена этого удовольствия уже два месяца.
— Неужели ты единственная женщина в селении?
— Нет, конечно нет! Гнон — большое селение. У нас двадцать шесть женщин! Но я — Женщина Гнона и должна держать их в подобающем удалении. Кроме моей дочери! — добавила она не без гордости.- Но малышке всего шесть лет.
— А мужчины? Сколько у вас мужчин? — спросила Этайа.
— Мужчины? Сотен шесть, я полагаю. Поля у меня невелики, но не меньше двух сотен надо, чтобы искать в горах испражнения Хаора.
— Что?
— Смола. Бальзам, который залечивает раны. Нам с тобой он ни к чему, но конгаи ценят его высоко. И хуридцы. Да и наши мужчины им пользуются.
— Я поняла. Скажи, сестра, сколько у тебя детей?
— Я же сказала: одна дочь. Разве это мало? — она улыбнулась.
— А сыновья?
— Сыновья? Странно, что ты спросила, Этайа, сестра. Я же не Королева. Рожала я раз двенадцать. По двое-трое. Только девочка выходит одна. Думаю, их десятка три. Конечно, не все выжили. Теперь, когда у меня есть дочь, я могу больше не рожать. По обычаю.
— Я хотела бы взглянуть на нее!
— Спасибо, сестра! Конечно, я покажу тебе ее! Но сейчас давай поднимемся наверх и поедим!
* * *
Нил, Эрд и Биорк тоже получили свой обед. Мякоть кактусов, грибы, пяток небольших озерных рыбок, сваренных в подсоленной воде. И кувшин с кисловатым напитком.
— Мои слуги не стали бы это есть! — сказал Эрд, попробовав каждое блюдо.
— Благодари богов, что нас кормят! — отозвался Нил, зачерпывая рукой содержимое миски и отправляя в рот: столовых приборов им, разумеется, не дали.
— Ешь, светлейший! Нам понадобятся силы! Ты заметил, отец?
— Что?
— В селении я не видел ни одной бабы!
— Женщины, сын. Нас никто не подслушивает, ты мог бы говорить по-человечески.
— Неважно! Ни одной, отец! А мужчин — пруд пруди!
— Может, они работают в полях? — предположил Биорк.
— Или их держат взаперти. В Гураме, например, это принято,- вставил Эрд.
— Взаперти? Ха! Кстати, отец, как думаешь, сколько продержат взаперти нас?
— Кто знает! Чем дольше, тем лучше. Больше шансов, что солдат поубавится. Здесь горы — им не прокормить такую прорву народа.
— Тут ты прав. Уверен, они полагают, что, посадив под замок, упаковали нас надежно!
— А разве не так? — спросил Эрд.
Нил захохотал, роняя изо рта кусочки грибов.
— Не совсем,- невозмутимо ответил вагар.- Не думаю, чтобы здесь не нашлось лазейки.
— Ты радуешь меня! — пылко воскликнул Эрд.- Так выведи нас! Мой меч со мной! Мы прорубим себе путь — или умрем!
— Мой светлейший! — сказал Нил, отсмеявшись.- То же мы могли сделать и утром.
— Утром я был не в себе,- огорченно сказал Эрд.
— Я догадался, когда увидел, что ты безропотно отдал Белый меч. Кстати, почему этот парень с обручем не смог его вынуть?
