— А ваша?
— О нашей твой сон не говорит. Отказавшись от покровительства Наместника, ты отдал себя (и нас, разумеется) на милость того, чье имя — Даг.
— Милость — неподходящее слово,- сказала Этайа.- Но выбор не так уж важен — и тот и другой служат Пути Тьмы.
— Ты говоришь о маге?
— Нет, о людях. Знак мага скрыт от меня. Но он не слишком силен…
— Да?
— …иначе ты не ушел бы так легко,- сказал вагар.- Создавать иллюзии могут даже вагары.
— Мне приятно это слышать. Особенно то, что ты, владея магией, скрыл это от меня!
— Не обижайся, светлорожденный Эрд! Моя магия сродни твоей: я воин.
— Мне ли этого не знать!
— Отец! — вмешался Нил.- Пирог с телячьим паштетом лучше всего есть, пока он горячий.
— Пирог с телячьим паштетом лучше всего есть, пока он горячий. Если мудрость ваша обратилась к прошлому, ее можно совместить с обедом.
Трех перемен блюд оказалось довольно для всех, кроме Нила. Великан при необходимости мог поститься несколько недель, но, когда была возможность, ел самое меньшее за четверых.
Отдав должное кушаньям и напиткам, светлорожденный откинулся на спинку стула и пропел первые строки баллады о Вэрде Смелом:
— Кипят цветные облака Страны Туманов.
Рычит река, течет река к Таайдуану…
Рычит и скачет, словно пард, и камни месит.
А Вэрд идет, а Вэрд поет — он сыт и весел…
— Это ты о своей особе, светлейший? — невинно спросил Нил.
— О своем животе. Или ты забыл здешние традиции: музыка полезна для брюха,- ответил Эрд на морском жаргоне.
Трапезная — высокие окна, яркие краски, блестящий шелк и резное дерево — могла бы вместить две сотни пирующих. Но в этом двухъярусном зале Эрд и его спутники были одни, если не считать слуг и только что вошедшего мальчика-разносчика.
— Время поедает эту страну,- задумчиво пробормотал светлорожденный.
— Да,- согласился Нил.- Пованивает мертвечиной.
— Зато каковы эти деревянные колонны! Даже моим мечом не разрубишь с одного удара.
— Дерево иногда тверже человека,- заметил Биорк.- А иногда человек тверже дерева.
— Но кухня у них отменная,- подытожил Нил.
Этайа коснулась плеча вагара и легким кивком указала на мальчика-разносчика. Расстелив на полу кусок ткани, он, напевая, расставлял на нем деревянные резные фигурки.
— Останься сегодня со мной
В стране, где не знают о лишних,
Где полночь сиренево дышит
В раскрытое настежь окно.
Останься сегодня со мной,
Где тени бегучие рыжи.
Как много мерцает над крышей
Сквозящих в небесное дно…
Биорк и Этайа обменялись многозначительными взглядами.
— Светлейший,- тихо сказал вагар, обращаясь к Эрду.- Обрати свой слух к маленькому резчику.
Светлорожденный прислушался, и глаза его засияли.
— В страну опьяняющих снов
Кораблик — лимонная долька —
Умчит нас по небу, ты только
Останься сегодня со мной…
Мальчик продолжал петь, не замечая, что привлек внимание северян.
— Не скажу, что очарован голосом,- задумчиво произнес Эрд,- но песня хороша. Он мастер, клянусь переменчивым сердцем Морской богини.
— Ты почти прав, светлейший,- улыбнулась Этайа.- Нет, он не мастер. Но станет им, если воля сильных не оборвет его путь.
— Мое слово — тень твоего, благородная Этайа,- Эрд привстав, поклонился.- Ты — владычица звуков! Нил! Позови отрока!
Нил поднялся, подошел к мальчику, что-то ему сказал. Оборвав пение, тот робко посмотрел на светлорожденного. Нил слегка подтолкнул его вперед.
Тщедушный, длиннорукий, крупноголовый юнец вдруг вызвал у Эрда ощущение опасности. Может, потому что сам мальчик его боялся? Впервые Эрд подумал, что неосознанный страх, испытываемый многими при виде его, Эрда Асенара, возможно, происходит не из уважения к воину-аристократу.
И Эрд еще раз удивился тому, что изуродованное лицо Нила совершенно не пугает слабых: детей, женщин, животных…
Между тем мальчик приблизился к столу и поклонился.
— Моим друзьям понравилась твоя песня,- произнес светлорожденный, стараясь, чтобы голос его звучал мягче, чем обычно.- Я хочу наградить тебя! Нил!
Гигант осторожно взял руку мальчика, перевернул ее ладонью вверх, вложил серебряную монету, двойной тенг, и сжал пальцы. Мальчик посмотрел на него снизу вверх. Борьба чувств отразилась на его подвижномлице.
— Нет! — сказал он наконец.- Благодарю тебя, мой господин: я не достоин. Прости. Это не моя песня,- и положил на стол нечаянное богатство.
Эрд усмехнулся.
— Честность и правда,- сказал он,- опасные друзья.
Мальчик задрожал. Рука Нила ласково коснулась его головы. А Эрд, удивив сам себя, снял с пальца одно из золотых колец, положил на монету и придвинул к мальчику.- Высока мера искусства. Но мера чести — выше. Клянусь Рогами Быка! Будь ты моим подданным, я возвысил бы тебя, но,- добавил он с сожалением,- кто же автор?
— Не спрашивай, господин! — прошептал мальчик, и на глазах его выступили слезы.
— Позволь мне, светлейший, поговорить с ним,- вмешался Нил, заметив в глазах Эрда зарождающийся гнев.
Светлорожденный кивнул.
Великан увел мальчика в одну из соседних стенных ниш.
— Ты голоден, брат? — спросил Нил, когда они сели за стол.
— Нет.
— Врешь! Когда я был таким же тощим юнцом, как ты (мальчик недоверчиво окинул его взглядом), я всегда был голоден. Эй, друг! — крикнул он слуге.- Еще две порции.
Когда мальчик утолил голод, великан сказал:
— Друзья зовут меня Нил!
— А меня — Соан.
— Мой господин, светлорожденный Эрд Асенар Элэкский, Аснорский и Моритский, очень любит музыку. Признаться, иногда мне кажется, что он немного сумасшедший. Ну, ты знаешь, все эти благородные — немного свихнувшиеся.
Мальчик кивнул.
— Но ты его не бойся. У нас в империи благородные не жрут людей, как у вас. Он тебя не обидит. А поможешь — отблагодарит. Очень богатый, понимаешь?
— Да, господин.
— Нил!
— Да, Нил!
— Тот, кто сочинил песню,- твой друг?
Мальчик кивнул. Он хотел что-то добавить, но прикусил губу и с опаской огляделся.
— Мой господин желает видеть его. И уж если он чего желает, будь уверен — получит. А он прямо помешан на песенках. Твой друг хорошо поет?
— Как фьёльн! — воскликнул Соан и тут же съежился от испуга.
— Мощь Быкоглавого, перестань трястись! — сердито произнес Нил.
Приблизив свое широкое белокожее лицо почти вплотную к лицу Соана, северянин процедил с угрозой:
— Скажи только, кого ты боишься, и я так его вздую!
Великан сжал кулак размером с голову собеседника.
— Не кричи,- сказал Соан.- Ты же чужой здесь. На этот раз твой господин ничего не получит. Он опоздал.- Губы мальчика предательски задрожали, но он справился.- Санти исчез. Три ночи назад.
— Значит, его зовут Санти? Уже лучше.
— Губы мальчика предательски задрожали, но он справился.- Санти исчез. Три ночи назад.
— Значит, его зовут Санти? Уже лучше. Что значит — исчез?
— Тише! Иначе и ты исчезнешь. И твой господин. И я.
— Вот в этом, малыш, я очень сомневаюсь! — усмехнулся Нил.- А сейчас мы с тобой пойдем ко мне наверх и доберемся до сердцевины этого ореха.- И, не обращая внимания на слабое сопротивление Соана, увлек мальчика наверх.
Через полчаса он знал все.
* * *
— Так его звали Санти?
— Сантан, сын зодчего Тилода. Я учился у его отца. Видел ли ты дом Начальника Гавани Шинона, такой, с бирюзовой крышей, недалеко от порта?
— Его построил Тилод?
— И не только его. Как мог мастер Тилод исчезнуть? Он был так осторожен в словах. А Санти? Ему лишь семнадцать лет! Если бы ты знал его! Весь Фаранг поет его песни! Хочешь, я приведу его девушку, ту, что видела его последней?
