— Так что же соххогои, достойный Шинон?
— Соххогои? Чиновника ты купишь, солдата убьешь. С соххогоем не пройдет ни то, ни другое.
— Я встречал неподкупных,- заметил Эрд.- Бессмертных не встречал.
Начальник Гавани позволил себе засмеяться:
— Да, они не бессмертны.
С соххогоем не пройдет ни то, ни другое.
— Я встречал неподкупных,- заметил Эрд.- Бессмертных не встречал.
Начальник Гавани позволил себе засмеяться:
— Да, они не бессмертны. И каждый замок не более неприступен, чем мои форты. Причина в том, что для слуг Владетель выше Великого Ангана. А слуг они покупают лучших в Конге. Ты намерен плыть вверх по реке?
Эрд насторожился: никому, кроме Наместника, он не говорил об этом.
— Отчего ты так решил? — спросил он.
— Самый простой путь.
— Да, я собирался, но переменил решение.
— И что же?
— Куплю пардов, по паре на всадника. Поедем верхом. Это быстрей.
— Пожалуй, ты прав. Только скажи, к чему запасные парды? Мы, конечно, не Империя, но подстав на дорогах довольно. Ты мог бы и карету нанять.
— Зачем? Светлорожденная держится в седле не хуже начальника конной сотни, мы — воины. Ты говорил о соххогоях.
— Поплывешь ли ты по Фуа или поедешь по дороге — их владений тебе не избежать. Если на подорожной будет оттиснута моя личная печать — городская стража тебя выпустит. Но для соххогоя такая подорожная не значимей банановой шкурки. А если тебя схватят и увезут во Владение — лучше бы тебе умереть от жажды посреди пресного озера.
— Не понял тебя, светлейший!
— Ой-май! У достойнейшего Наместника есть палач. Зовут его Ихм (он не конгай, а настоящий омбамту). У достойного Дага тоже есть палач. И у меня есть мастер тайных бесед, я тоже привез его из-за моря, и он стоит того. Но все трое потрошителей — сущие дети в сравнении с десятилетним соххогоем.
— Да, я об этом слышал,- задумчиво произнес Эрд.- И сколько в этом правды?
— Пусть твои знания о них и впредь питаются только слухами!
— Но если пропуска для них не имеют силы,- сказал светлорожденный,- то стоит ли вообще беспокоиться о подорожной?
— О нет! — возразил Шинон.- Я сказал «наши пропуска». Открытая подорожная Конга — дело другое. На ней — печать Великого Ангана.
— И что же?
— Для соххогоя любой из нас — хоб, ничтожный. Но не Великий Анган, ибо Великий Анган — тоже соххогой. Хотя, если ты спросишь, правит ли он страной, я тебе отвечу: это тайна. Для тебя, впрочем, важно лишь то, что, имея печать Великого Ангана, ты — «собственность» Великого Ангана и табу для любого соххогоя.
— Ты полагаешь, высший светлорожденный Империи ниже конгского людоеда? — процедил Эрд.
— Нет, я так не полагаю,- отозвался Шинон с добродушной усмешкой.- Но какая разница для тебя, что полагаю я€, если ты€ будешь сидеть в замковой тюрьме? Не забывай, ты идешь один, а не во главе своей армии. Впрочем, приди ты с армией, и я бы говорил с тобой мечом. Чту твою честь, светлейший, но без подорожной путь твой будет непрост.
— Понимаю. Ты хочешь мне что-то предложить?
— Иначе не затевал бы этот разговор. Знай, должность, которую я занимаю, можно получить только из рук Великого Ангана. Лично.
— Хочешь сказать, что у тебя есть заслуги перед вашим правителем?
— Не перед ним самим, но перед лицом, очень значительным, одним из трех Исполняющих Волю. И я готов дать тебе эскорт из двух десятков всадников и гонца с письмом.
Значок гонца защитит вас от внимания соххогоев. А если ты сумеешь убедить моего покровителя, что ты не враг Конга, он сделает тебе подорожную.
— А я сумею его убедить?
— Убедил же ты меня. А Исполняющий Волю не всегда был одним из трех правителей. Когда-то он был капитаном флагманского корабля, где я служил младшим кормчим. И он доверяет мне. Выехав из Фаранга на рассвете, гонец может еще до заката прибыть в резиденцию Великого Ангана, если не станет жалеть себя и пардов. Завтра утром ты отправишься, а через два дня, в случае успеха, вернешься с подорожной для себя и своих спутников. Особый гонец Великого Ангана и эскорт неприкосновенны. Кстати, этой же дорогой ты отправишься потом к границам Урнгура. Жду твоего решения, светлорожденный!
— Я еду.
— Не сомневался. Окажешь ли ты мне честь переночевать в моем доме? Ужин, скадда и умелую девушку, чтоб скрасить тебе ночь, я обещаю. Или ты предпочтешь юношу?
— Благодарю, достойный Шинон. Я предпочту девушку.
— Превосходно! Слуги покажут тебе покои. Там есть кисти и бумага: вероятно, ты захочешь предупредить спутников? Бегуна даст домоправитель, его имя — Морон, если ты пожелаешь звать его по имени. А сейчас я должен покинуть тебя, светлейший, прости! Меня ждут в Гавани.
* * *
— Он потерял чутье, Этайа! — воскликнул Нил, прочитав письмо.
— Ему грозит опасность?
— Уверен. Не следовало оставлять его одного: он стал слишком доверчив.
Нил нахмурился.
— Не веришь Шинону? — спросила светлорожденная.- Не потому ли, что в его доме ты едва не нарушил обет?
Великан покачал головой.
— Я верю девушке, что была подругой этого юноши-поэта,- сказал воин.- Она обманет, но не предаст. Вообще это было очень неглупо: привлечь ее к поискам. Эти… хм… подруги мужчин — отличные шпионы. Надеюсь, она не угодит в неприятности?
— Если она попадет в беду, вы с Биорком ее выручите,- спокойно сказала Этайа.- Так почему ты не веришь Шинону?
— Я не верю ни одной твари в этой стране, что носит значок Спящего Дракона. Голова этой ящерицы пропитана ядом!
— Может быть,- согласилась светлорожденная. И добавила медленно, взвешивая каждое слово: — Я вижу опасность для Эрда. Явную опасность. Но ты ведь помнишь, почему он с нами?
— Да,- мрачно произнес воин.- Оракул назвал это жертвой. Но я не думал, что так скоро…
Этайа молча смотрела ему в глаза… И Нил сдался.
— Будь по-твоему, Тай! — буркнул он.- Но мне это не нравится.
— Мне тоже,- светлорожденная не сводила с него переливчатых глаз,- ты ведь не забыл, кто я, Нил Биоркит?
Маска каменного идола, изувеченное лицо великана, сморщилось, словно пошло трещинами.
— Тебе самому надо быть осторожнее, Нил! — Этайа положила маленькую руку на веслоподобную кисть гиганта.
С нежностью, которую трудно ожидать от человека подобной наружности, Нил коснулся ее щеки.
— Знаю! — сказал он.- Хвала Быкоглавому, мне удалось исправить последствия своей ошибки. Прости, Тай, но я бы поел.
— Я распоряжусь, чтобы принесли ужин. Ты не переселишься в апартаменты отца?
— Нет, я останусь здесь.
Биорк дал о себе знать? Его убежище раскрыто!
— Может быть, он сам раскрыл его? Его планы… Ты знаешь, твой отец непредсказуем. Это — часть его силы. Иди, смой с себя фарангскую пыль. Ты не слишком изнурил себя упражнениями?
— Ты шутишь, да? — засмеялся гигант, сбрасывая с себя набедренную повязку.- Я изнурил трех пардов — им нелегко было под моей тушей!
Он хлопнул себя кулаком по животу, четко разделенному на выпуклые прямоугольники мышц. Затем медленно втянул воздух, согнул ноги и сильным толчком бросил свое тело сквозь тростниковый полог. Выплеснувшаяся из бассейна вода хлынула в гостиную и лужицей заплескалась на паутинном шелке.
Крохотная медовница, впорхнувшая в комнату с террасы, опустилась в шаге от лужицы и, шурша цепкими лапками, подбежала к воде.
Этайа присела рядом и погладила отливающую золотом спинку. Ящерица сердито дернула маленькой заостренной головкой: не мешай! Этайа тихонько засмеялась.
