Это был необычайный мальчик, светлейший! Ласковый, как котенок, такой же грациозный и очень красивый. А пахло от него так, словно малыша умастили благовониями. Не дешевыми! И еще: мальчик был немой! Не говорил ни слова, хотя слышал хорошо! Впрочем, немота не снижала его цены. Скорее — наоборот. Ты знаешь, светлорожденный, сколько болтают мальчишки двенадцати лет от роду?
Капитан назвал мальчика Желтый Цветок. Он был из крестьянского рода, этот капитан: у крестьян в ходу такие имена. И, клянусь Рогами, имя было удачным!
Хольдец какое-то время ехал молча. Он вспомнил тот день: чисто вымытую палубу, блестевшую в лучах солнца, маленькую каюту на корме, устланную пестрыми коврами, и безмятежное лицо спящего мальчика.
Капитан немного приоткрыл дверь, чтобы Ортран мог взглянуть на него.
— Не хочу будить! — проговорил он смущенно.
И нежные нотки в хриплом голосе моряка, то, что он понизил до шепота свой зычный бас, не вязалось с тем, что прежде знал об этом человеке северянин.
Но позже, когда Ортран увидел Цветка, проснувшегося, похожего на утренний луч солнца, он больше не удивлялся.
— Ты был бы поражен, светлейший,- продолжил хольдец, отрывая взгляд от дороги,- узнав, сколько предложили за мальчика фарангские любители! Но капитан не продал его! Даже за такие деньги! И не потому, что испытывал к Цветку страсть, нет, моряк по-прежнему предпочитал женщин! Он просто привязался к малышу и позвал меня не для торговли. Вернее, он все-таки предложил мне шелк. Тайский. И я купил ткань. И еще выкупил корабль у владельцев, чтобы подарить судно капитану! И тот понял, для чего я сделал это! И ему пришлось отдать мне мальчика! Чтобы не потерять лицо! Цветок был единственным, чем моряк мог отдарить меня!
— Очень неглупо, благородный Ортран! — сказал Эрд.
— Да. Но лучше бы мальчик остался у капитана! — Хольдец вдруг помрачнел, и несколько минут они ехали молча.
— Твоя… госпожа была недовольна? — наконец спросил Эрд.
— Нет! Напротив! Она была в восторге! — Ортран усмехнулся и дернул себя за длинный ус.- Она была в восторге. И я получил награду. И воспитывать мальчика поручено было мне. Приятное поручение! Я нанял лучших фарангских учителей. А воинскому искусству учил сам. Он так быстро все схватывал, светлорожденный! Через полгода Цветок уже читал и писал, как каллиграф, и манеры его стали очень хорошими. А ведь когда я привез мальчика во Владение, он ел руками, как омбамту!
— Что же Нассини? — спросил Эрд.
— Она иногда приглашала его к себе ненадолго. Поговорить, полюбоваться — не больше. Выжидала, пока берилл будет огранен. Она умеет ждать, светлейший!
Но даже после этих коротких встреч Цветок возвращался ко мне (я поселил его в своих покоях, светлейший!) грустным.
Она умеет ждать, светлейший!
Но даже после этих коротких встреч Цветок возвращался ко мне (я поселил его в своих покоях, светлейший!) грустным. И печаль его была тем заметнее, что обычно глаза мальчика сияли, как два солнца. Я плохо говорю, светлорожденный Эрд! Надо быть скаддом, чтобы рассказать о том, каким был Цветок три года назад!
— Мне довольно твоей речи! — учтиво сказал Эрд.- Продолжай, прошу!
— Малыш не умел говорить! Но он умел смеяться. И умел слушать! Он привязался ко мне не меньше, чем я к нему! Он стал бы для меня жизнью, если бы не Нассини! Ты понимаешь, о чем я?
Эрд кивнул.
— Прошло шесть сезонов, целых полтора года. А потом соххогоя взяла его. Но не так, как прежде. Целую ночь пробыл у нее Цветок. А потом еще день. И еще одну ночь. И все это время ни Владычица, ни он не покидали покоев. Пищу приносили и оставляли в передней комнате: Нассини не позволяла тревожить себя без зова.
На третье утро госпожа послала за мной и велела мне забрать мальчика. Цветок был без чувств и похож на мертвого. Но, к счастью (или к несчастью), он был жив, светлейший. Но больше не улыбался. Сидел, забившись в угол, угрюмый, испуганный, как брошенный детеныш.
А день спустя соххогоя вновь потребовала мальчика. Я не мог сказать ей «нет»! Ты поймешь меня, светлорожденный Эрд! Поверь, любому другому я не позволил бы и посмотреть на малыша!
— Я верю тебе! — сказал Эрд.- Говори, благородный Ортран!
— Я отвел его! — сказал Ортран.- А через час Нассини опять послала за мной: Цветок сбежал!
Пока гонец отыскал меня, прошло почти полчаса. Я допросил стражников — те ничего не видели. Тогда я велел обшарить Владение, а сам отправился к себе. И, прийдя, послал отменить поиски: Цветок был дома.
Я не стал допрашивать мальчика, светлейший, хотя он мог бы написать о том, что произошло. Не стал! И не подумал о магии. Или о том, что мальчик может оказаться магхаром! Он был слишком красив для магхара, светлейший! И я предпочел забыть. Тем более что соххогоя не спрашивала меня и почти на три месяца оставила Желтого Цветка в покое.
Малыш немного отошел. Снова стал читать. И я решил возобновить занятия с ним. И, представь, едва мы взяли мечи, он изумил меня так, как никому прежде не удавалось!
Цветок не стал владеть клинком лучше, но зато он стал так стремителен, что я понял: умение фехтовать ему не потребуется. И без того Цветок смог бы проткнуть меня трижды, быстрее, чем я сказал бы «хой!» Он был как язык змеи, светлейший!
— Я помню! — сказал Эрд.
— Да,- Ортран посмотрел вокруг, покачал головой.- Я увлекся рассказом, светлейший! — заметил он.- А надо бы смотреть за тем, что происходит вокруг!
— Глаз Нила и Биорка достаточно! — нетерпеливо проговорил Эрд.- Не изволишь ли ты продолжить?
— Как тебе угодно! Один из моих парней сказал: «Начальник! Сдается, желтокожий растет слишком быстро, а?»
Я отчитал солдата: подчиненный не поучает командира. Но, приглядевшись, понял, что солдат прав. Паренек рос, как гриб в сезон дождей.
Бывает, подумал я. В этом возрасте мальчишки вымахивают на пол-локтя за месяц.
Прошло три месяца, и соххогоя потребовала привести мальчика к ней. И на сей раз — приковать к стене, чтобы не сбежал.
Я выполнил приказ.
И не успел отойти от ее покоев и на тридцать шагов, как услышал крик.
Кричала Нассини. И кричала так, что я, не раздумывая, в первый и последний раз, незваный, вбежал в ее комнаты.
И вовремя, светлейший! Еще минута — и парнишка свернул бы Владычице шею. Он действительно здорово вырос за эти три месяца! Когда я вышиб дверь, Желтый Цветок стоял на спине у госпожи и тащил ее голову за волосы вверх. Не будь эти соххогои такими крепкими, тонкая шейка хрустнула бы, как речной тростник!
Хольдец в волнении ударил кулаком по луке седла с такой силой, что Демон изогнул шею, чтобы посмотреть на хозяина. Ортран похлопал его между ушами и, протянув руку к привязанной к седлу фляге, отпил немного вина. Он подал флягу Эрду. Тот из вежливости сделал пару глотков.
— Увидев меня, парнишка отскочил к стене! Удрать он не мог — мешала цепочка, приковывавшая его ногу к стене. Рубашка на Цветке была вся в крови. Не его — соххогои. Лицо ее было разбито.
Поглядев на Нассини, я так рассвирепел, что чуть не убил мальчишку!
Владычица приказала мне спрятать меч! А желтокожего моего воспитанника забрать. Но не наказывать. Напротив, обращаться бережно. Я не удивился, светлейший. Я ведь знал Нассини!
