— Говорят, у храмового быка два члена,- лениво отозвался лежащий в соседнем гамаке Нил.
— Это как? — поинтересовался юнга, совсем перестав двигать опахалом.
Кормчий приподнялся, дал ему затрещину и, совершенно обессиленный, упал в гамак.
— Жарко! — простонал он.- Жир душит меня! — И уже другим тоном: — Так как, воин, это правда?
— Хочешь поговорить о войне,- произнес Нил, не разлепляя век,- расспроси моего отца. И вели подать лимонного сока, нет, лучше — доброго тайского винца.
— Ох-хо! Где я возьму тебе тайское, воин? Я бедный, почти разорившийся кормчий…
— Болтай! — сказал Нил.- Если пошарить в твоих трюмах, пожалуй, можно найти и дюжины три бочонков. Я возьмусь за это.
— Обижаешь меня, кровник! — хрюкнул Хихарра.- Хочешь сказать: я жаден? Нет! Я щедр! Может быть, где-нибудь в моих больших пустых трюмах и завалялся ма-аленький бочонок тайского, но даже я сам почти ничего о нем не знаю. Клянусь ягодицами Морской богини! Я не жаден, нет! Ты получишь свое вино! Эй, бездельник! — Он попытался, не вставая, пнуть мальчишку с опахалом, но юнга увернулся с уверенностью, обретенной богатым опытом.- Поди за кухарем, вели принести мне крепкого морского, а воину Нилу — кружку светлого тайского!
— От крепкого тебя развезет, господин! — сказал юнга и на всякий случай отошел подальше.
— Мать твоя — крыса! — рявкнул Хихарра.
Нил захохотал.
— Эй, не смейся! — сказал ему юнга.- От твоего смеха осыплется краска с мачты, и ты станешь таким же черным, как я. Кто тогда поверит, что ты — это ты, а не твоя набальзамированная тетка?
Нил захохотал еще пуще, а Хихарра нашарил под гамаком сандалию и запустил в юнгу. Не попал, конечно.
Мальчишка отправился за кухарем, а Нил, приподнявшись на локте, окинул взглядом северный берег Фуа.
— Это не та? — спросил он, имея в виду высокую серую стену, видневшуюся между купами деревьев.
— Нет,- ответил кормчий, не повернув головы.- Если ветер продержится, завтра до полудня мы придем. А уж дальше правь сам. Рад бы помочь — не по зубам.
— Ты нас приведи,- сказал Нил.- А мы достанем.
— Давай, давай! — буркнул Хихарра.- Соххогои — тебе в самый раз. Владение — еще почище Урнгура. Про Урнгур мы не знаем ни хрена. А про Владение знаем: ни хрена хорошего, кусай меня в задницу десять раз!
— Если бы ты не был так ядовит, из тебя вышел бы добрый кусок жаркого к столу соххогоев! — засмеялся Нил.
— Вот, вот! — Хихарра хлопнул себя по плечу.- И жира добавлять не потребуется. Только я слишком стар для них. Они любят молоденьких!
— Все любят молоденьких! — сказал Нил и повалился на спину.- А я люблю всех!
— Все любят молоденьких, никто не любит старого Хихарру,- пожаловался кормчий.- Один ты сказал, что любишь, но я думаю — ты врешь!
— Точно! — согласился Нил.- Всех, кроме тебя! Потому что твой кухарь ленивей, чем хуридская шлюха. Где мое тайское?
— «Светоч» доставит нас сюда,- вагар провел пальцем по карте.- Владение — здесь, чуть ниже излучины. Это удобно для нас. Выше судну все равно не подняться — слишком мелко. Отсюда же, если все кончится благополучно, мы сможем верхом достичь предгорий, обойти Урнгур с юга и идти на северо-восток.
Выше судну все равно не подняться — слишком мелко. Отсюда же, если все кончится благополучно, мы сможем верхом достичь предгорий, обойти Урнгур с юга и идти на северо-восток.
— Не стоит углубляться в горы,- заметила Этайа.
— Идти напрямик, по земле Урнгура, конечно, быстрее,- согласился вагар.- Но такой путь представляется мне сомнительным. И здесь трудно будет форсировать Черную.
— Нам не стоит углубляться в горы! — повторила Этайа.
Биорк свернул карту и сунул ее в футляр.
— Если ты скажешь идти через Урнгур, мы пойдем через Урнгур,- отвечал он.
— Будущее скрыто от меня,- медленно проговорила светлорожденная.- Не могу я знать даже того, кто из нас достигнет цели. Может быть, собственный мой путь кончается здесь, в Конге.
— Не хочешь ли ты сказать, что оставишь нас, светлейшая? — обеспокоился вагар.- Неужели ты пришла сюда только ради мальчишки?
— Мальчишки? — повторила Этайа.- Он — величайшее сокровище, Биорк. И его место в будущем определено.
— В том, которое туманно? — не удержался вагар.
Этайа засмеялась. Смех ее был, как музыка.
— Когда оно туманно,- сказала она,- это не значит, что его нет. Если юноша не займет в нем своего места, оно останется пустым. Тогда — худо.
— Мы вытащим его! — заявил вагар уверенно.
— Пожалуй. Силы наблюдают за нами.
— Оставь! — отмахнулся Биорк.- Не будь ты той, кто ты есть, я решил бы, что ты пытаешься меня запугать. Слишком похожи твои речи на болтовню моей покойной жены, да утешится ее душа в Нижнем мире. Она была пророчицей, как ты помнишь. И она была красивая. Красивым женщинам многое прощают, хотя, видят боги, ее предсказания сбывались куда реже, чем мои!
— Мои предсказания сбываются всегда,- уронила Этайа.- Прости, меня утомил разговор. В нем нет света.
— Может, выйдешь на палубу? — предложил вагар.- Здесь душно.
— Нет,- отказалась светлорожденная.- Слишком много глаз, а я устала. Не будешь ли ты так любезен позвать сюда Эрда? Я чувствую: ему нелегко сейчас.
— Ему всегда нелегко! — проворчал вагар.- Он как бык. Выставил рога — и вперед. Пока не получит дубиной по лбу. А получит — удивляется.
— Биорк! — укорила Этайа.- Я не узнаю тебя!
— Позову, позову,- сказал вагар.- Но вы с Нилом слишком нянчитесь с этим мальчишкой! Его достойный отец был куда тверже. Впрочем, ваше дело,- и Биорк вышел из крохотной каюты.
Этайа легла на узкую подвесную койку и закрыла глаза. Пушистый следопыт выбрался из-под кровати, лизнул ее руку. Этайа погладила его по голове.
Ветер спал. Корабль еле двигался. Казалось, все силы парусов уходят на то, чтобы удержать его на месте.
— Отец! — сказал Хихарре Флон.- Не нанять ли упряжку? Того гляди — назад поплывем.
— Пустое,- откликнулся разморенный Хихарра. Щеки его и прежде были красными, а от спиртного запламенели, как закатное солнце.- Не будет ветра — бросим якорь. Слышь, Нил? — обратился он к дремлющему великану.
— И-и-и! — отозвался тот.
— Да, знавал я одного мага, кусай меня в… Ты чего, сынок?
— Надо, говорю, упряжку нанять!
— От настырный! Вели прибавить парусов!
— Все поставлены, отец.
— Ну, так. А кто у руля?
— Пипус.
— Добро. Ну так сядь и не маячь. Слышь, Нил, знавал я одного мага, кусай меня в задницу. Вез его с севера. На Красную мы шли. Так весь рейс ветер был — что хорошее вино. Ровный, крепкий. В самую меру. Всю дорогу. Ну, он, когда сходил на берег, обещал: назад пойдем — такой же будет. Представь — не соврал.- И добавил, подумав: — А плату я б с него и так не взял. Что ж я, сам себе враг? У мага деньги требовать!
— Угу,- сквозь сон пробормотал Нил.
— Он те так заплатит! Обратит, скажем, в жабу! Или еще в какую дрянь — вот и вся плата! Так я к чему: вот бы нам такого мага, а? Что скажешь, Флон, сынок?
— Упряжку надо брать, отец. Не будет ветра.
Нил проснулся, поглядел на краешек белесого неба.
— Будет ветер! — пообещал он.- Погоди чуток, парень, хороший ветер будет.- И вновь закрыл глаза, погружаясь в сон.
Флон сплюнул за борт (на море — дурная примета, здесь — добрая. Речную воду презирать — моряку заслуга) и пошел дать команду — бросить якорь.
